Разное

Психотравмы детства: Про детские психотравмы и взрослых невротиков | Саморазвитие, Социум

Содержание

Глубокий след пережитого: обострение детских психических травм

История психоанализа насчитывает уже более 150 лет, но в последние десятилетия это направление психологии приобрело особую популярность.

Сегодня принято оправдывать практически все негативные обстоятельства в жизни пережитыми в детстве травмами, разводом родителей, травлей в школе и тому подобными факторами. И хотя такие объяснения достаточно удобны, в большинстве случаев они не имеют никакого отношения к реальному положению вещей, потому что являются не более чем «прикрытием» для нежелания взять ответственность за свою жизнь. Но что, в таком случае, есть детская психическая травма, и к чему она может привести?

Бесплатная консультация прямо сейчас!

Онлайн консультация специалиста по Вашему вопросу!

Номер лицензии: ЛО-77-01-019036

Заказать звонок

Что такое детская психическая травма

Несмотря на глубоко укоренившееся убеждение, что практически любое действие или событие может стать причиной детской травмы, психика у ребенка обладает высокой степенью «гибкости». И во многих случаях ребенок просто не осознает «ненормальности» происходящего, так как до определенного возраста у него нет четких представлений о нормах и морали. Это не значит, что у таких событий, как пьянство родителей или их «рукоприкладство», нет последствий. Они есть, но не в виде травмы — у ребенка под влиянием таких факторов часто формируется нездоровое представление о семье, роли родителей и пр.

Травма же возникает в ситуациях, когда ребенок испытывает:

  • Боль. Физическое насилие, применяемое к ребенку, является самой частой причиной детских психических травм. Но травма также может возникнуть при других травматических событиях — ДТП, падении с высоты, врачебных манипуляциях и пр., которые причинили ребенку внезапную и сильную боль.
  • Страх. Страх за себя или за кого-то из близких может сформироваться, когда ребенок участвует в каком-либо событии, угрожающем его здоровью или жизни, или когда он присутствует при таком событии в роли свидетеля.
  • Сильные эмоциональные переживания. Это может быть расставание с родителями, переезд в другой город и разлука с друзьями, смерть питомца, острое чувство стыда и пр.

Эти чувства являются самыми распространенными в перечне обстоятельств, фигурирующих среди причин детской психической травмы, но они необязательны для того, чтобы стать источником проблем. Все зависит от индивидуальных особенностей психики ребенка и условий, при которых произошло травмирующее событие. Так, для одного ребенка причиной травмы может быть звук грома, который разбудил его среди ночи. А для психики другого ребенка даже ДТП или природные катастрофы проходят бесследно, так как он находился рядом с родителями и чувствовал себя защищенным.

Важно знать, что травмирующее событие может быть «исключено» из сознательных воспоминаний или запомниться как тень события — смутные представления и образы, не вызывающие каких-либо особых эмоций или переживаний. И нередко, уже будучи взрослым и присутствуя при схожих обстоятельствах, человек вдруг испытывает необъяснимый страх, крайнюю степень неприятия чего-либо. В этот момент детская психическая травма как старый боевой шрам дает о себе знать.

Заказать звонок

Когда обратиться за помощью

Следует четко осознавать, что детская психическая травма не становится слабее и не оказывает менее негативного влияния на жизнь, если человек забыл о самом событии. Напротив, такие травмы постоянно присутствуют в качестве «фундамента», на котором строятся реакции, чувства и отношения с окружающими.

Поэтому важно как можно раньше обратить внимание на признаки, указывающие на то, что внутри вас есть «спутник», управляющий вами.

Перечень симптомов, которыми проявляются детские психические травмы, может быть бесконечным, так как это состояние развивается в разном возрасте, при огромном количестве обстоятельств, при участии разных «персонажей» — все это оказывает влияние на то, насколько глубоким и ярким будет след.

Но некоторые признаки такой травмы характерны для всех случаев без исключения, и именно на них нужно ориентироваться.

Так, обострение детской психической травмы всегда происходит в присутствии схожих обстоятельств. Вне зависимости от того, какими именно симптомами проявляется это состояние — тоска, апатия, страх, чувство душевного дискомфорта, гнев и пр., — они возникают при событиях, так или иначе ассоциирующихся с детской травмой. Например, если к травме привело ДТП, спровоцировать обострение может просмотр фильма, в котором демонстрируются аварии, или даже просто резкий звук тормозов на проезжей части. Развитие обострения может быть постепенным или внезапным. В первом случае симптомы проявляются по нарастающей — легкий, почти неуловимый страх, повышение уровня тревожности, резкие перепады настроения, полное безразличие к окружающим или крайняя степень конфликтности, повторяющиеся ночные кошмары, бессонница и пр.

При внезапном развитии обострения может наступать нервный срыв, сопровождающийся истеричным поведением, длительными приступами рыданий, сильным страхом. Физическими проявлениями этого состояния часто бывают тахикардия, скачки артериального давления, шум в ушах, ощущение нехватки воздуха.

Онлайн консультация специалиста

по Вашему вопросу!

Номер лицензии: ЛО-77-01-019036

Заказать звонок

Перечисленные проявления однозначно указывают на необходимость консультации со специалистом. Важно понимать, что последствия детской травмы могут, без преувеличения, разрушить всю жизнь человека, включая его личные отношения, карьеру и здоровье.

Комплексный и индивидуальный подход к решению этой проблемы позволит определить причину вашего состояния и последовательно устранить как его источник, так и «наслоения» когнитивных и других искажений, которые развились на почве травмы.

как распознать и что делать родителям (а что категорически нельзя)

Здравствуйте. Меня зовут Алена Прихидько, я семейный психолог. Живу в США, в штате Флорида. И сегодня я расскажу вам о том, что такое детская травма и почему неправильно у нас толкуют это понятие вообще, и почему то, что травмой часто называют и чего родители боятся, на самом деле травмой может и не являться.

Сейчас я слышу часто от мам, особенно от тех, кто занимается детьми в русле теории привязанности: «Ах, я не могу не уложить ребенка спать вечером сама. Если я этого не сделаю, то я могу нарушить привязанность» и так далее. И мамы часто боятся, что они любым своим чихом могут детей своих травмировать. Вот я хочу всех мам сейчас успокоить, сказать, что травмировать ребенка на самом деле не так легко, как нам кажется. Одним каким-то окриком ребенка вы, скорее всего, не травмируете и даже, может быть, шлепком вы его не травмируете. Поэтому я хочу рассказать сегодня о том, что такое травма, и когда она возникает.

У детской травмы есть четыре ключевых признака. Это онемение, такое оцепенение, гипервозбуждение, сжатие и диссоциация. Я вот поясню, что это такое, чтобы было понятно, когда с ребенком что-то происходит, что потенциально может вызвать травму, чтобы вы обращали внимание на то, есть это или нет, и могли понять, травмирован он или нет, и что дальше с этим делать.

Когда ребенок травмирован, он, как правило, невербально, то есть на уровне тела, очень меняется. Предположим, ребенок очень сильно оказался испуган — на него бросилась собака. Вдруг ни с того, ни с сего, вы шли с ребенком по улице, гуляли — и откуда ни возьмись большая собака бросилась на вашего ребенка. И вы видите, что ребенок замер, то есть он оцепенел, он замер. Вы видите, что он смотрит непонятно куда, он как будто в прострации, после этого он может начать вести себя гипервозбужденно, как-то хаотично. И при этом бывает так, что у него может возникнуть вот эта диссоциация, это когда он говорит вам потом: «Я как будто видел себя со стороны».

Самая главная реакция, которая потенциально ведет к травме, — это оцепенение, замирание. И эта реакция — замирание — на самом деле, мы ее унаследовали от животных. Потому что животные в ситуации опасности, в ситуации угрозы могу что делать — они могут убегать, какая-нибудь косуля убегает, какое-нибудь другое животное, не косуля, может нападать на того, кто потенциальную угрозу представляет, также животные могут замирать. И часто они замирают, притворяются мертвыми, чтобы потом, когда хищник отвлекся, убежать куда-то.

Так вот человек от животных отличается тем, что он часто замирает в травмирующей ситуации, но потом никак не размораживается. И вот как говорит Питер Левин, исследователь травмы, эта замороженная энергия как бы застывает где-то и потом, не будучи размороженной, дает последствия негативные. В виде чего, какие могут быть последствия у травмы? Это может быть тревожное расстройство, это может быть в крайних случаях посттравматическое стрессовое расстройство, которое проявляется не сразу, а со временем, потому что ребенок не был разморожен. Со взрослыми тоже самое на самом деле происходит.

Поэтому вот эта вот замороженность — мы видим ее как оцепенение, онемение, шок, открытый рот, ребенок может побледнеть. То есть вы видите, что у него что-то с кожными покровами происходит, он бледный. И он смотрит, как мы говорим, в никуда. Американцы используют слово «glaze», глагол «to glaze», то есть он в прострации находится. И вот если он остается в таком состоянии достаточно долгое время, это значит, что вам нужно ему уделить внимание специальное, пристальное, свое родительское. Потому что родители на самом деле могут детям помочь.           

Если ребенок начинает плакать или дрожать — это хорошо, это значит, что вот эта вот энергия, которая была заморожена, она размораживается и выходит. Ей нужно выйти. И какая ошибка, которую родители совершают часто? Они детей начинают обнимать и сжимать, когда дети начинают дрожать от страха. Вот этого делать не нужно. Я так говорю: дайте ребенку подрожать. Потому что если ребенок дрожит, он сбрасывает вот эту энергию, которая заморожена была, вот эту вот энергию страха, шока, оцепенения, ужаса. Если он плачет, это тоже хорошо, это тоже помогает ему вот эту энергию сбросить.

Если ребенок так и остался замороженным, никуда ничего не сбросил, вы это будете замечать по тому, как он будет себя вести. По каким признакам это можно заметить? Вот, например, у детей повторяются в играх одни и те же сюжеты. Допустим, ребенок попал в аварию, и он очень сильно испугался, это прям неожиданно было. И он после этого оцепенел: бледный, рот открыт, не движется. Потом вдруг начинает бегать дома куда-то, ведет себя как-то не очень привычно, не очень адекватно. А потом начинает играть в аварию. И при этом вы видите, что в этой игре, которую называют по-английски reenactment trauma, он репродуцирует событие, которое его травмировало. Она очень интересная на самом деле. И вот вы смотрите, вы понимаете, что ребенок, он удовольствия никакого не получает от этой игры. Вот он берет машинки: бах-бах, стукает их одна о другую. И никакого удовольствия, никакой радости, ничего не происходит. То есть он повторяет, повторяет этот сюжет. Он возвращается все время мыслями туда. То есть что происходит? Он как будто там застревает. Вот он там оказался заморожен, и он там застрял, и когда он будет думать о том, что произошло, он будет переживать это снова, снова и снова.

Что в этом смысле очень-очень важно? Важно знать, какие потенциальные ситуации могут ребенка вот так вот травмировать, вызвать у него вот эти вот переживания. Это, конечно, зависит от возраста. Потому что младенцы, если вы очень громко накричите, прямо сильно, то его это может травмировать, потому что у него вообще нет никаких ресурсов для того, чтобы как-то от этого защитится. Чем младше ребенок, тем больше вы являетесь его ресурсом, вы как родитель. Для младенца, который вылез из маминого живота, где было очень тепло, уютно и комфортно, для него все, что происходит, крайне неприятно. Для него единственное, что приятно на ранних этапах его существования, — это мама, тепло, грудь, тело. У него нет никаких способов себя защитить от этого мира окружающего, который очень гремит, хотя в животе тоже шумно. В общем, не очень-то ему хорошо, и поэтому для него любые вот такие сильные воздействия могут стать травмирующими. Поэтому рядом с детьми не надо очень громко кричать, не надо громко как-то хлопать, не надо ругаться громко, интенсивно. Он может быть травмирован от сильных перепадов температур, то есть, например, в комнате было очень-очень тепло — и вдруг стало морозно, то это для младенца не очень хорошо.

Когда дети взрослеют, они становятся старше, у них появляются какие-то ресурсы для того, чтобы справиться с трудными ситуациями. Они понимают, что они могут пойти, что-то сказать или поплакать, мама пожалеет. Но все равно остаются ситуации, которые могут детей травмировать.

Что это такое? Во-первых, это физические разные падения. Казалось бы, если ребенок упал у вас с кровати или с лестницы, первое, о чем мы думаем всегда — это нет ли у него сотрясения мозга. Что очень, очень правильно, об этом всегда нужно думать в первую очередь и наблюдать за физическими реакциями. При этом реакции, которые связаны с сотрясением мозга, они могут также говорить о том, что у него психологическая травма была. Поэтому не надо давать ребенку сразу засыпать, нужно за ним наблюдать. Вот вы смотрите на эти вот признаки того, есть ли у него ужас, оцепенен ли он в страхе, нет ли у него какого-то гипервозбуждения, что он начинает бегать, прыгать, что-то вот говорить очень быстро, то есть вы видите какую-то неадекватность. Значит, физические ситуации: очень сильные падения, ушибы, он может навернуться сильно с велосипеда и быть шокирован и испуган. Это тоже потенциально может быть ситуацией, которая ребенка травмирует.

Это ситуации, связанные с потерей, с утратой. Например, развод родителей. И часто родители себя не очень правильно ведут при разводе, мы об этом поговорим отдельно. Это смерть, например, близкого человека, это смерть домашнего животного, это тоже может быть большой болью для ребенка, если он привязан к животному к своему домашнему. И мы знаем благодаря нашим психотерапевтам, Анна Яковлевна Варга говорит о том, какую роль большую животное играет в семейной системе, поэтому они могут быть как родственники для ребенка, он может их очеловечивать.

Значит, это ситуации, связанные с посещением врача. У меня были такие клиенты, их много причем было, которые были очень травмированы тем, как им, например, аденоиды вырезали в детстве. Особенно люди моего возраста, которые живут в России, помнят, как это делалось: никаких тебе наркозов, как говорят сейчас детям «пойдем, мы дадим тебе шоколадную трубу», имея в виду наркоз, никаких шоколадных труб, тебя привязывают к креслу и давай пилить эти аденоиды, реки крови. Ну, естественно, это не может бесследно проходить, если при этом еще маму к ребенку не пускают. И поэтому очень важно, когда вы в первый раз ведете ребенка делать прививки или сдавать кровь, к этой ситуации бережно отнестись, знать, к кому вы его ведете, заранее стараться с врачами договориться, чтобы все было как надо, чтобы у него не осталась травмирующая память об этом первом походе, понятно, что он тяжелый. В общем, эти ситуации врачебные.

Физические падения, физические травмы, ситуации утраты, ситуации, связанные с походом к врачам. Сексуальное насилие, о котором сейчас достаточно много говорят, но это травмирующая ситуация, в которой, конечно, если вы об этом узнаете, лучше идти к специалисту. Если с физическими травмами, врачами родители сами могут ребенку помочь, то с сексуальным насилием, конечно, лучше идти к специалисту. Отдельная серьезная тема. Эмоциональное насилие — это ситуация, когда ребенка унижают, оскорбляют — тоже может стать для него травмирующей.

И вот эти вот все типы ситуаций потенциально могут травмировать ребенка, но совсем необязательно он травмируется. Потому что это зависит от ряда характеристик его собственных: его темперамента, его ресурсов, доступности взрослого, который может ему помочь. И вот взрослый играет здесь ключевую роль, взрослый, который ребенку может помочь, может поддержать его, может быть рядом. Он играет ключевую роль именно потому, что у ребенка нет ресурсов для того, чтобы справиться самому, и взрослый выступает таким вот внешним ресурсом для ребенка.

Как говорит Питер Левин, задача взрослого — надеть ребенку пластырь. Потому что у ребенка есть свои собственные врожденные способности исцеляться. И задача взрослого — послужить вот таким вот пластырем, помочь вот этим внутренним ресурсам, способностям ребенка набрать сил и, соответственно, исцелится вот от этой вот травмы.

Когда мамы боятся, что они травмировали ребенка каким-то своим неосторожным словом или тем, что не дали ему какую-то вкусную конфету, а ребенок устроил скандал, бояться этого, конечно, не нужно. Потому что, если ребенок у вас не имеет вот этих вот признаков, которые я перечислила, скорее всего, с ним все в порядке. Мы говорим о психологической травме, когда ребенок в шоке, когда он сталкивается с каким-то событием, которое не может перенести, справиться с которым у него не хватает сил без посторонней помощи, вот тогда мы говорим о психологической травме.

И на сегодняшний день, конечно, это понятие очень затерто, его используют все сплошь и рядом кому не лень. Делать этого не нужно, не надо обесценивать важные психологические понятия детских травм.

Значит, когда мы с вами сталкиваемся с такой вот ситуацией, когда ребенок травмирован, наша первая задача, как это ни странно прозвучит — это не ребенок, а мы сами. Наша первая задача заключается в том, чтобы успокоиться самим, и вы знаете прекрасно вот эту фразу банальную, но не теряющую актуальности своей: сначала обеспечьте кислородной маской себя, а потом — ребенка. Эта универсалия из самолетов, которую мы можем применить вот ко всем этим ситуациям, когда вот наши дети страдают. Это очень-очень важно.

Почему это важно? Потому что есть такой механизм, он называется эмоциональное заражение. Эмоциональное заражение — это процесс передачи эмоций, который происходит автоматически, то есть мы с трудом можем его контролировать. Вот я, например, улыбнусь вам, и есть вероятность, что вы улыбнетесь мне в ответ. И этот механизм эмоционального заражения связан с нашей невербаликой, в первую очередь, с лицом, в первую очередь, с нашей мимикой. Поэтому, когда ребенок уже сам испуган, ему страшно, он дрожит, он видит лицо такое же испуганное своего родителя, он еще больше будет пугаться, он еще больше будет бояться, он будет от родителей заражаться вот этой вот родительской эмоцией страха.

Поэтому если с вашим ребенком произошло что-то, что его, как вам кажется, очень сильно напугало, шокировало, вам в первую очередь нужно подумать: так, что с моим лицом, оно что выражает, оно выражает страх, испуг, оно спокойно? Можно даже на секунду отвернуться просто в сторону, успокоить свое лицо. Вот мне, например, очень помогает представить себе, что я беру какую-то теплую ткань или просто руками себя трогаю, потому что я знаю, что у меня лицо цепенеет в моменты, когда мне страшно. Успокоиться и повернуться уже со спокойным лицом, то есть настроить себя на спокойствие, на стабильность, на уверенность, потому что это то, что вы должны транслировать своим детям. Это очень важно. Вот прежде, чем бежать к ним, и спрашивать: «Как ты себя чувствуешь, что произошло?». Вот это вообще делать не надо на самом деле. То есть можно спросить, что произошло, хотя это не самое важное, что нужно ребенку в тот момент, когда он в шоке. Что произошло — вы выясните потом. Вам важно к нему подойти спокойным и стабильным.

Я помню, как-то гуляла с ребенком в лесу и увидела, как девочка упала и очень сильно разбила себе коленку, была вся в крови, и я увидела ее маму, которая стояла в панике и плакала, и им обеим было очень плохо. Неизвестно кому хуже, но маме было так же плохо, как девочке, что понятно, потому что это наш ребенок. Мы переживаем, мы испытываем эмпатию, мы чувствуем то, что чувствует наш ребенок. И вот наша задача здесь, испытав ту эмпатию, поняв, что ему плохо, вернуться в стабильное свое состояние спокойное. Потому что мы ему нужны как ресурс, мы ему не нужны с этот момент как паникующее существо большого размера, большего, чем он. Ему нужно от нас успокоение, защита.

Очень важно лицо, в первую очередь, дальше — все остальное ваше тело. Что вам помогает успокоиться, вот это нужно использовать. У всех людей разные способы эмоциональной регуляции, успокоения. Кому-то, например, помогает представить себе, что рядом с ними стоит кто-то, кто очень их успокаивает, допустим, какой-то ваш партнер или, может быть, родитель. Кто угодно, какой-то человек, как будто он рядом с вами, он вас держит за руку или как-то гладит. И вы тогда выдыхаете. То есть нам важно выйти из тоннеля в этот момент, из тоннеля страха за своего ребенка, чтобы ему помочь, потому что мы же хотим ему помочь, мы же не хотим, чтобы он оставался замороженным на веки вечные. Вот это вот первая задача. И вот когда вы успокоились, вы идете к ребенку спокойным, и все ваше состояние должно транслировать уверенность в том, что вызнаете, что делать, даже если вы не знаете, вы знаете, что делать, и все в итоге будет хорошо. То есть вы рядом и все будет в порядке. Вот это вот ребенок должен чувствовать и слышать от вас.

Второй шаг: вам нужно обратить внимание на ребенка и оценить, есть у него эти признаки травмы, о которых я говорила, как-то их промониторить. Если они есть, то следующий момент, момент, который важно вам учесть — это обратить внимание на то, что происходит с его телом. Почему это очень важно? Потому что травма у нас происходит на уровне стволовых отделов нашего мозга, то есть у нас мозг условно можно разделить по одной из популярных сейчас теорий на триединый мозг. У нас есть стволовые отделы, которые называют мозгом рептилий, у нас есть лимбическая система, связанная с эмоциями, ее называют мозгом млекопитающих, у нас есть неокортекс, то есть это вот то, что есть у человека, чего нет у животных. И вот травма, она происходит на уровне мозга рептилий, на уровне мозга ящерицы. А этот кусок мозга говорит с нами на языке ощущений, он слов не понимает. Поэтому мы помогаем ребенку, обращая внимание на его ощущения. Это самое главное.

Как мы обращаем внимание ребенка на его ощущения? В идеале, если есть возможность, надо с ребеночком рядом сесть или лечь, при этом вы необязательно должны это делать прям сразу, а можно, чтобы прошло какое-то время, может быть даже на следующий день. Но нам нужно вот эту энергию, если она заморожена была, разморозить. И вы спрашиваете его, как он себя чувствует в теле своем. Он может сам начать вам рассказывать: «Мама, у меня болит живот» — вот это вот очень хорошо. И тогда вы спрашиваете его: «А где болит, покажи». Если он может показать, он показывает. А какого эта боль цвета? Какой она формы? А на что она похожа? Вы задаете такие вопросы, чтобы ребенок прочувствовал свое ощущение максимально, насколько это возможно. И вы увидите по мере того, как он будет вам отвечать, это от 5 минут до 20 минут может длиться, как у него будет меняться цвет лица, он может начать зевать, он может начать смеяться, улыбаться.

Он начнет, что важно для ребенка, который был травмирован, устанавливать с вами контакт глаз. Потому что сначала, помните, я говорила про прострацию, то есть он смотрит куда-то, а он начнет периодически смотреть на вас, то есть он будет, может быть, отворачиваться, потом опять смотреть на вас. Это признак того, что у него исцеление запустилось, процесс пошел.

Какую ошибку родители совершают? Когда ребенок травмирован, они его начинают спрашивать, что он чувствует. Вот очень важный момент. Травма связана со стволовым отделом мозга, мозг рептилий, его язык — ощущения. Он не может вам ничего сказать. Когда человек в шоке, у него нет слов. И вы знаете сами. Например, представьте, что кто-то умер, или вспомните, когда умирал близкий вам человек, вы в шоке. Вас кто-нибудь что-нибудь спросит — я не знаю, что сказать, у меня нет слов. Мы так говорим.

Вот у ребенка нет слов, когда он шокирован и когда он травмирован потенциально. Поэтому не надо его спрашивать о том, что он чувствует. Вы про это потом поговорите. Надо поговорить сначала про ощущения, про тело, чтобы он это отмониторил, помочь ему, чтобы он сбросил эту энергию. Потом уже можно будет порисовать, поговорить про эмоции. Но сначала нужно обратить внимание на ощущения, поговорить с ним на языке отделов мозга, которые похожи метафорически на крокодила и змею.     

И что еще важно — не спешить. Очень важно делать это спокойно. Потому что представьте себе ящерицу: она сидит, сидит, сидит, потом она побежала, а так она сидит, сидит, она медленная. То есть говорить об этом надо медленно, спокойно. И дети любят на самом деле вот это описывать. Они любят фантазировать, любят придумывать. И поговорят с вами, но обязательно нужно уделить им вот это время.

Еще один важный момент, особенно если ребенок упал, он как-то физически травмирован — прогонять всех родственников и вообще любопытствующих людей, которые набегают: «Ах, ой, что случилось? Ой, Ванечка упал, ой, бедный, ой, что такое». Вот это все вообще не нужно. Совсем. Просто им говорить: «Родственники, спасибо, потом приходите». И с ребенком побыть вдвоем, нежно, не унимать дрожь. Что вы можете сделать физически? Вы можете его как-то так гладить по плечу или по спине похлопать. Но не надо его сжимать ни в коем случае. Не пугайтесь, если он будет дрожать или плакать. Дайте ему, чтобы эта энергия вышла наружу.

Фото: DepositPhotos

Как преодолеть детскую психотравму? Открытый лекторий для родителей и подростков

События детства серьезно влияют на нашу взрослую жизнь: отношение к повседневным трудностям, к близким людям, реакции на стресс и сложности в коммуникации могут зависеть от детских переживаний. Но прошлое не должно определять наше настоящее. Что делать, можно ли пережить и отпустить травмирующую ситуацию? Разберемся 30 июня на открытом лектории «Родительского университета: PRO-Родители» «Психотравма из детства, что влияет на наш жизненный сценарий?».

Понимание, что травма, пережитая в детстве, влияет на формирование «жизненного сценария» прочно закрепилось в психотерапии. Чем она может быть вызвана? На самом деле, любым значимым для человека событием, — от семейных конфликтов до аварий и материально-бытовой неустроенности.

Взрослый человек вполне может знать о проблемах, но не знать об их причинах; точно так же может знать о психологической травме и связывать с ней свои переживания или неконструктивные способы поведения, но не понимать, как исправить ситуацию.

Именно об этом: причинах, последствиях и способах выхода из негативного сценария мы поговорим с психологом Еленой Кузиной 30 июня в 18:00 на бесплатном практическом лектории «Психотравма из детства, что влияет на наш жизненный сценарий?». Регистрация для очных участников уже открыта. 
 

Я приду!

На встрече разберем:

  • Что считать травмой?
  • Какие ситуации и конфликты между родителями и детьми могут нанести реальный вред?
  • Если травма была, как теперь с ней жить?
  • Можно ли переписать жизненный сценарий? Как?
     

«Наша психика устроена таким образом, что мы до конца не знаем, что именно влияет на наши жизненные стратегии. Для кого-то это эмоционально холодная мама, для кого-то — смерть близкого человека, развод, даже потеря друга или животного. Даже когда мы разбираем травмирующие переживания: травмы, насилие, аварии, мы не можем с точностью сказать, какие будут последствия. Их может не быть, либо они могут проявиться через 20 лет. На нашей встрече я объясню, как уже в сознательном возрасте мы можем отслеживать деструктивные стратегии и корректировать их», — комментирует тему лектория Елена Кузина, психолог-методолог проекта ГЕРОИ и эксперт «Родительского университета».

Лекторий пройдет в пространстве «Герои — территория возможностей» по адресу Никитский бульвар 15/16 (м. Арбатская). Зрители смогут задать вопросы эксперту, проработать личные истории, получить консультацию, а также именной сертификат участника.

Для тех, кто не сможет присоединиться очно, доступна онлайн-трансляция. 
 

Я присоединюсь онлайн!

Открытый лекторий организован проектом «Родительский университет: PRO-родители» ГК «Просвещение», проектом ГЕРОИ и Фондом Яны Поплавской.

Изображение на обложке: Woman vector created by pch.vector — www.freepik.com

«Как избавиться от травмы детства?» – Яндекс.Кью

Можно выделить несколько видов психотравм, которые потенциально можно получить в детстве. С каждой из них работа ведётся чуть иначе.

Одна из них — психотравма, связанная с шокирующим, травмирующим событием или событиями. В таком случае может образоваться континуум состояний — от умеренной психотравмы до посттравматического стрессового расстройства.

Другая — психотравма развития, связанная с ненадлежащим обращением родителей с ребёнком или же с какими-то трудностями в формировании привязанности между матерью и ребёнком в первые 2 года жизни. Такая психотравма выражается, прежде всего (но не только) в нарушении привязанности — развитии к 18 месяцам небезопасного типа привязанности, отрицательно влияющего впоследствии на все взрослые отношения индивидуума.

Третья — перинатальная психотравма, связанная с трудностями внутри материнской утробы и в процессе рождения (этот тип травмы глубоко исследован Станиславом Грофом).

Также психологические травмы могут образовываться в результате каких-то трудных отношений не только со взрослыми, но и со сверстниками в детстве (здесь не только буллинг, или издевательства со стороны других детей, но и случаи предательства, утраты доверия и веры в возможность дружеских отношений и т. д.).

По тематике психотравм и интегративного подхода к их лечению лучшая книга на сегодняшний день — Бессел ван дер Колк, «Тело помнит всё». Можно также посмотреть его материалы в онлайн-журнале «Эрос и Космос».

Если в общем, то в первом случае — шоковой психотравмы — крайне важно применять интегративный подход, который работает одновременно с телом (через мягкую йогу, релаксационные упражнения и др.), сознанием и умом (через медитацию внимательного осознавания), а также эмоциональными переживаниями (ван дер Колк говорит об удивительно высокой эффективности EMDR-терапии и некоторых других методов, — но здесь, как и везде, важно обращаться к квалифицированным специалистам с опытом работы с травмой).

Во втором случае — психотравмы развития (developmental trauma) — необходима длительная, глубинная диалогическая психотерапия с психологом-психотерапевтом, который владеет методами коррекции нарушений привязанности.

В третьем случае — перинатальной психотравмы — работа ведётся через изменённые состояния сознания, возникающие в холотропной психотерапии (лучше всего работать со специалистами, имеющими значительный психотерапевтический и клинический опыт в этой области).

В четвёртом случае — травматических переживаний в отношениях с другими — тоже важна психологическая психотерапия, основывающаяся на непосредственном переживании и диалогическом контакте с терапевтом с реинтеграцией и конструктивным перепроживанием неудачных взаимодействий, сценариев, накопившегося теневого материала.

Разумеется, в феноменологии переживания человека могут присутствовать несколько типов психотравмы или все они. Могут активизироваться различные линии травматического опыта (системы конденсированных переживаний, как их называет Гроф).

И специалистам, и неспециалистам важно изучать литературу по психотравме и понимать её нюансы, так как в обществе существует феномен отрицания психотравмы (например, в Англии во время Первой мировой войны активно отрицалась шоковая психотравма у солдат, и тех, кто страдал от неё, могли даже считать симулянтами).

В начале 2020 года по следам онлайн-саммита, посвящённого феномену коллективной психотравмы, проводилась на русском языке интернет-конференция с изложением основных тезисов выступлений известных специалистов по психотравме. Ссылки на видеозаписи в YouTube можно найти на странице события в Facebook.

Международная онлайн-конференция «Детская психологическая травма» — Агентство социальной информации

Как травма влияет на психическое, умственное и физическое развитие детей и что могут сделать взрослые для профилактики и преодоления последствий психотравм, узнают участники конференции.

Первая в России международная онлайн-конференция по детской психологической травме приурочена к выходу книги «Мальчик, которого растили как собаку» американского психотерапевта Брюса Перри.

Мероприятие организует социально-просветительский проект «Азбука семьи» для родителей, усыновителей, педагогов, психологов, воспитателей, сотрудников органов опеки, детских домов, специалистов сферы защиты детства и НКО.

Ученые доказали, что стресс и травматические события, особенно в раннем возрасте, негативно сказываются на развитии головного мозга ребенка. Происходят изменения в морфологическом и химическом составе мозговой ткани, которые в свою очередь влияют на поведение. К сожалению, источником детских психологических травм часто становятся взрослые. Моральное давление на детей — угрозы, оскорбления, непринятие, игнорирование — зачастую не рассматриваются как «жестокое обращение».

Как именно травма влияет на детскую психику и будущее ребенка? Что происходит с мозгом пострадавшего малыша? Почему восстановление во многом зависит от поведения близких ему взрослых? Что делать, чтобы вернуть травмированным детям психическое и физическое здоровье? Как могут помочь в этом родители, усыновители, врачи, педагоги, социальные работники, специалисты детских домов, исправительных учреждений, центров социальной помощи семьям и детям?

На эти и другие вопросы ответят эксперты — детские психиатры, семейные психологи, специалисты по работе с детьми.

15.00 — Людмила Петрановская, семейный психолог, педагог, публицист, основатель Института развития семейного устройства (Россия)

16.00 — Брюс Перри, психиатр, доктор медицины, доктор философии, руководитель нейросеквенциальной сети и старший научный сотрудник Академии детской травмы (Хьюстон, США)

17.30 — Стейси Ганьон, усыновитель, автор и ведущая курсов по детской психологической травме, специалист по работе с приемными семьями (США)

19.00 — Нильс Питер Рюгаард, психолог и терапевт, член Датской ассоциации психологов и советник Датского государственного совета по усыновлению (Дания)

20.30 — Диана Машкова, педагог, автор курсов родительской осознанности, основатель АНО «Азбука семьи» (Россия)

Указанное время — московское.

Часть секций пройдет с синхронным переводом с английского языка на русский.

Благотворительные экземпляры книг Брюса Перри «Мальчик, которого растили как собаку» и Нильса Питера Рюгаарда «Дети с нарушением привязанности» после конференции будут переданы родителям и специалистам.

Участие бесплатное.

Зарегистрироваться на конференцию для получения ссылки на трансляцию и заказать книгу Брюса Перри можно здесь.

Какие детские травмы мешают нам во взрослой жизни: разбираемся с психологом

Многие психологические травмы, которые мешают нам во взрослой жизни, мы получили еще в глубоком детстве. Какие? Разбираемся с преподавателем кафедры психологии университета «Синергия» Анной Лисневской.

Анна Лисневская


Травма брошенности или покинутости

Кадр из фильма «Жизнь, как она есть»

Эту травму ребенок может приобрести в раннем возрасте, в период от самого рождения до одного года.

Основная причина – отсутствие физического контакта ребенка с матерью. Важно понимать, что под отсутствием имеется в виду не периодическое отсутствие матери, а длительная разлука. К примеру: ранние ясли (с 6–10 месяцев), послеродовое раздельное нахождение матери и ребенка, даже суточный отдых на выходные без ребенка может привести к последствиям.

Они могут проявляться в основе зависимостей (в совершенно разных вариантах), а также психосоматических расстройств. Недостаток базовой уверенности приводит к постоянным сомнениям, страхам, трудностям в выборе. У человека формируются проблемы с самооценкой, так как он возвращается в состояние никому не нужного, брошенного ребенка.


Травма отвержения

Кадр из фильма «Джой»

Возникает во время общения с эмоционально холодной матерью. Если мать присутствует физически рядом с ребенком, но не вовлекается эмоционально, а также проявляется отсутствие психологического контакта.

Из-за этого человек уже в детстве может испытывать чувство собственной ненужности, неспособности выражать свои чувства и находиться в близких эмоциональных отношениях. А если таким ребенком была девочка, то из нее также может вырасти холодная мать.

Последствиями во взрослой жизни можно считать: недоверие к миру, недовольство собой, отрицание своих потребностей и собственной значимости, чувство неполноценности, стертые личные границы, неспособность отстоять свое мнение, чувство стыда, внутриличностные конфликты.


Травма лишения

Кадр из фильма «Прощай, Кристофер Робин»

Чаще всего она возникает во время игнорирования потребностей ребенка, то есть родители просто не реагируют на плач ребенка, могут обесценивать страхи (о которых он говорит), не учитывают его физическое и психологическое состояние.

Однако не стоит думать, что только отсутствие реакции может привести к этой травме, ведь гиперопекающие родители могут игнорировать потребность сына в самостоятельности. Для ребенка, который впоследствии станет взрослым, это имеет следующие негативные последствия: обесценивание себя, не понимание того, что нужно («хочется чего-то, но не знаю чего»).


Травма предательства

Кадр из фильма «Шпион по соседству»

Эта травма возникает из-за «предательства» родителя противоположного пола. Но слово «предательство» взято в кавычки не случайно, это означает, что оно таковым является не в общепринятом понимании, а в понимании ребенка (в возрасте от рождения до подросткового периода). Это в большинстве случаев относится к родителю противоположного пола. Само ощущение предательства возникает в момент, когда родитель уходит из контакта с ребенком (в другую семью, в работу с головой или вредные привычки) и остается ощущение, что он предпочел кого-то другого. Совсем маленькие дети (от 1 до 3 лет) могут расценить уход на весь рабочий день точно таким же «предательством», сюда относится и обман, например, если мать говорит, что придет совсем скоро, но в итоге не выполняет обещание.

С последствиями этой психотравмы очень часто обращаются к психологам: невозможность построить близкие отношения с противоположным полом. Также эта травма может вылиться в невыносимую ревность, появление напряжения после нескольких первых встреч, необъяснимый уход партнера, когда все, казалось, идет хорошо.

Одним из вариантов такой травмы считается травма «свержения с трона», которая часто возникает у старшего ребенка в семье после рождения младших братьев и сестер, которым достается все внимание. В таких случаях может добавиться травма лишения, ведь ребенку вдруг резко предлагают повзрослеть и помогать в воспитании. Последствия у этой психотравмы могут быть такими: потеря чувства доверия, взрослый будет уходить из крайности от отчуждения до противоположного состояния и пытаться угодить всем окружающим. К негативным последствиям во взрослой жизни также относится гиперконтроль, который закладывается с детства, чтобы все можно было предвидеть и избежать предательства в будущем.


Травма унижения, или нарциссическая травма

Кадр из фильма «Притворись моей женой»

Негативное психологическое воздействие может оказать отсутствие эмоционально-положительного подкрепления ребенка: «Ты могла бы постараться лучше. Ты недостаточно хороша. Вот посмотри, как Лена себя ведет, почему ты не можешь быть как все нормальные девочки?» Такими посылами родители доносят мысль: «Заслужи нашу любовь, ты должен соответствовать образу, функционируй правильно». В русском менталитете заложены традиции много ругать и стыдить детей за все подряд, начиная от проявления эмоций маленького ребенка до плохих оценок в школе. Это часто приводит к постоянному чувству неполноценности, стремлению самоутвердиться за счет успехов (чтобы подсознательно доказать свою ценность), постоянному чувству стыда, непереносимости критики и стремлению конкурировать везде, в том числе и в личных отношениях.

Лекторий «Психотравма из детства. Что влияет на наш жизненный сценарий?»

30 июня в 18:00 по московскому времени состоится открытый практический лекторий «Психотравма из детства. Что влияет на наш жизненный сценарий?».

Понимание, что травма, пережитая в детстве, влияет на формирование «жизненного сценария», прочно закрепилось в психотерапии. Она может быть вызвана любым значимым для человека событием — от семейных конфликтов до аварий и материально-бытовой неустроенности. Взрослый человек вполне может знать о проблемах, но не осознавать их причины. Точно так же он может знать о психологической травме и связывать с ней свои переживания или неконструктивные способы поведения, но не понимать, как исправить ситуацию. 

Именно об этом: причинах, последствиях и способах выхода из негативного сценария мы поговорим с психологом Еленой Кузиной. Регистрация открыта по ссылке.

На встрече мы разберем: 

  • Что считать травмой?
  • Какие ситуации и конфликты между родителями и детьми могут нанести реальный вред?
  • Если травма была, как теперь с ней жить?
  • Можно ли переписать жизненный сценарий? Как?

«Наша психика устроена таким образом, что мы до конца не знаем, что именно влияет на наши жизненные стратегии. Для кого-то это эмоционально холодная мама, для кого-то — смерть близкого человека, развод, даже потеря друга или животного. Даже когда мы разбираем травмирующие переживания: травмы, насилие, аварии, мы не можем с точностью сказать, какие будут последствия. Их может не быть, либо они могут проявиться через 20 лет. На нашей встрече я объясню, как мы можем уже в сознательном возрасте отслеживать деструктивные стратегии и корректировать их», — комментирует тему лектории Елена Кузина, психолог-методолог проекта ГЕРОИ и эксперт «Родительского университета». 

Лекторий пройдет в пространстве «Герои — территория возможностей» по адресу Никитский бульвар 15/16 (м. Арбатская). Участники смогут задать вопросы эксперту, проработать личные истории, получить консультацию, а также именной сертификат участника. 

Для зрителей, которые не смогут присоединиться очно, доступна онлайн-трансляция, регистрация по ссылке.

Открытый лекторий организован проектом «Родительский университет: PRO-родители» ГК «Просвещение», проектом ГЕРОИ и Фондом Яны Поплавской.

Зарегистрироваться

ISTSS — Детская травма

Слово травма используется для описания негативных событий, которые эмоционально болезненны и подавляют способность человека справляться с ситуацией. Примеры таких событий включают землетрясение или ураган, промышленную аварию или автомобильную аварию, физическое или сексуальное насилие, а также различные формы жестокого обращения, испытанные в детстве.

Типы травм, которые, как правило, имеют самые неблагоприятные психологические последствия, связаны с межличностными или преднамеренными травмами.К ним относятся жестокое обращение и пренебрежение в детстве.

Что такое жестокое обращение с детьми?

Травматические события, происходящие в детстве, называются событиями «жестокого обращения», когда детям угрожают или причиняют им вред те, кому поручено заботиться о них, или те, кто находится в положении власти или власти над ними. К таким людям относятся такие члены семьи, как родители, приемные родители и старшие братья и сестры. К опекунам или лицам, облеченным властью, относятся также учителя, тренеры, религиозные лидеры, полицейские и судьи.Существуют различные формы жестокого обращения в детстве, включая физическое насилие, сексуальное насилие, психологическое насилие и пренебрежение. Жестокое обращение с детьми может иметь место во многих контекстах, включая дома, школы, церкви, приемные семьи, системы правосудия и рабочие места.

Что такое физическое насилие?

Физическое насилие — это преднамеренная агрессия по отношению к ребенку, которая приводит к травме или риску получения травмы. Примеры включают избиение или избиение ребенка или грубое обращение с ребенком, которое может причинить телесные повреждения или вред.Последствия физического насилия включают синяки, царапины, ожоги, переломы костей, порезы и потерю сознания. Разница между дисциплиной и физическим насилием отличается от страны к стране. Однако Комитет ООН по правам человека заявил, что телесные наказания детей являются унижающим достоинство обращением с детьми и запрещены (1992).

Что такое сексуальное насилие?

Сексуальное насилие происходит, когда ребенок вовлекается в сексуальное поведение со стороны взрослого или какого-либо лица старше него, обладающего властью и властью над ними или которому поручено заботиться о них.Цель занятия ребенка — на благо взрослого либо ради удовольствия, либо ради финансовой выгоды. Поскольку этот тип травмы часто связан с эксплуатацией доверия ребенка, его иногда называют «травмой предательства».

Что такое психологическое насилие?

Психологическое насилие включает в себя ряд неслучайных действий, вызывающих у ребенка страх или направленных на оскорбление его или ее достоинства и психологической неприкосновенности.Примеры включают угрозы бросить ребенка, угрозы причинить вред ребенку или людям или вещам, которые волнуют ребенка, а также ругать, уничижать или обвинять ребенка в отпущении. Психологическое насилие также может включать в себя такие действия, как удержание ребенка (посадить в шкаф или привязать к стулу), физическое унижение (стоять голым перед другими) или принуждение ребенка причинить себе боль.

Что такое пренебрежение?

Отсутствие заботы — это форма жестокого обращения с детьми и угроза ребенку в результате бездействия, угрожающего его выживанию.Примеры включают неспособность родителя или опекуна обеспечить необходимую еду, одежду и кров, оставить ребенка одного на длительные периоды времени и не оказывать необходимую медицинскую помощь.

Вы ищете информацию о последствиях детской травмы?
Вы ищете ресурсы для себя или любимого человека?
Глобальный проект сотрудничества ISTSS для взрослых, переживших детские травмы

Описательная характеристика психотравмы, психологического дистресса и посттравматического стрессового расстройства у детей и подростков из числа внутренне перемещенных лиц в Кадуне, Нигерия


Задний план:

Послевыборный насильственный конфликт в Кадуне привел к гибели 800 человек и 65 000 перемещенных лиц, что привело к созданию лагеря для внутренне перемещенных лиц (ВПЛ).Мы решили определить распространенность и характер психотравматических стрессовых жизненных событий, психологического дистресса и посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) среди детей / подростков ВПЛ.


Методы:

Описательное кросс-секционное исследование 73 детей / подростков ВПЛ было выбрано путем полной выборки. Контрольный список стрессовых жизненных событий измерял связанные с конфликтом травмы и реакцию подростков на травматический стресс (RATS), измерял посттравматические реакции детей / подростков.Контрольный список 37 симптомов Хопкинса для подростков измеряет психологический стресс, связанный с травмой. График диагностического интервью для детей использовался для диагностики посттравматического стрессового расстройства.


Результаты:

Из 73 респондентов 3 (4,1%) имели вероятное посттравматическое стрессовое расстройство, 2 (2,7%) имели окончательное посттравматическое стрессовое расстройство, а средний балл ВПЛ детей / подростков по HSCL-37A и RATS составил 44,7 (SD = 6,3) и 31,9 (SD = 5,7). ), соответственно.Наиболее часто возникающий психологический дистресс среди женщин-участниц был внезапным беспричинным испугом 7 (19,5%) и легким гневом и чувством страха 5 (13,9%). Средний балл участников женского пола был выше, чем средний балл мужчин по подшкале депрессии и тревоги HSCL-37A.


Вывод:

Мы пришли к выводу, что дети / подростки ВПЛ подверглись психотравме в результате послевыборного насильственного конфликта и у них развился психологический стресс.Однако низкая распространенность психологического дистресса и посттравматического стрессового расстройства позволяет предположить, что проживание с родителями и предоставленное психосоциальное вмешательство могли привести к гораздо более низкой заболеваемости.


Ключевые слова:

Посттравматическое стрессовое расстройство; дети и подростки; внутренне перемещенные лица; психотравма; психологический стресс.

Психотравмы у детей, пострадавших от военных действий

Психотравма
у детей, подвергшихся зверствам войны

Unaiza
Ниаз

Особый Артикул в память о Пешаваре
Армейская школа
Детская резня, устроенная террористами-смертниками в декабре 2014 года.И дань уважения
новаторские клинические исследования детских травм в Палестине
психиатром Эйадом Сарраджем, преданным психиатром и специалистом по
правозащитник, скончавшийся в декабре 3013 г.

( Продолжение предыдущего выпуска )

Влияние травмы на ребенка
Развитие

Основная тяжесть войн на детей отмечена множеством
клинические проявления.Специалисты в области психического здоровья должны знать
тот факт, что реакция детей на травму не похожа на реакцию взрослых, и
изменчив в зависимости от факторов окружающей среды. Также их развивающаяся физиология и
психология меняется на разных фазах роста. Например смещение,
во время войн, общий результат войн и восстаний, кроме того, приводит к
многочисленные проблемы у детей и их семей. Эти дети вынуждены
жить в пагубных условиях недоедания, перенаселенности и эмоциональных
двусмысленность и в то же время их доступ к медицинским услугам ограничен 34,35 .Такие травмированные дети часто
развить посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), которое может повлиять на этих детей
в их более поздней жизни. Также важно отметить, что
катастрофические последствия для детей с посттравматическим стрессовым расстройством могут привести к развитию
крайне агрессивное поведение, которое рано или поздно приводит к ополчению,
создание порочного круга насилия 36) . Меньшее количество прямых, но так же
Поразительным последствием могло быть внезапное ранение или смерть их боевиков.
родители .Почти все вооруженные конфликты или последствия войны — это большое количество
сироты с неопределенным будущим. Даже дети вернувшихся солдат, которые
может не иметь легких травм или инвалидности, может испытывать тревогу разлуки или
страх, вернется ли он домой в безопасности и беспокойство родителя, который
остался позади. Боевики с посттравматическим стрессовым расстройством и тяжелыми психологическими расстройствами,
ужасно взволновать детей. ( 37,38,39)

Очевидно, что воздействие травмы на ребенка варьируется на каждой стадии развития.Таким образом, чтобы распознать комбинацию и тяжесть симптомов посттравматического стресса, необходимо:
клиницистам необходимо знать возраст ребенка, когда травматический
событие было пережито. (Maercker, Michael, Fehm, Becker & Margraf, 2004) (40) . Большинство данных исследований
связанные с возрастом развития и травматическими событиями, основаны на выживших
у кого был хоть один травмирующий эпизод во время войн или стихийных бедствий. Но это
крайне важно изучить это явление у детей, подверженных хроническим или
длительная продолжающаяся травма (например,г. В Газе Палестина, Кашмир
или в жестоком обращении с детьми)

Дэвис и Сейгель (2000) (41) классифицируют травму (насилие) на
немедленные и долгосрочные эффекты «Немедленные эффекты приводят к
нарушение недавно приобретенных навыков развития, тогда как долгосрочные последствия
может повлиять на области будущего развития, такие как личность, восприятие
опасность, представления о себе и других и регулирование познания и
оказывать воздействие.”Пфеффербаум (1997) (42) далее
заметил, что возраст ребенка и
стадия развития определяет их реакцию на опасность, восприятие и
понимание травмирующего события, зрелость познания и внимания,
личностный подход, социальные навыки, импульсный контроль, самооценка и
самооценка .

Кроме того, повторяющаяся виктимизация приводит к серьезным и серьезным последствиям.
комплексное воздействие на развитие, в которое ребенок включает свои травмирующие
опыт в повседневной жизни (Kaysen, et.al, 2003) (43 ) Таким образом, когда дети подвергаются воздействию
непредсказуемая, неустойчивая и неконтролируемая опасность, как в хронических военных ситуациях, большинство
ресурсы должны быть направлены на их развитие и рост, обеспечивая возможность их выживания. Ясно, что в таких ситуациях развитие
ресурсы, необходимо тщательно перенастроить, чтобы противодействовать отсутствию
забота и поддержка со стороны основного опекуна ребенка. Как такой ужасный
ситуаций, подвергает ребенка риску плохого развития и неспособности
регулируют свое эмоциональное и физическое состояние.Интересно, что часто бывает
заметил, что двое детей, живущих в домохозяйстве, подвергающемся жестокому обращению, могут реагировать на
другой путь к той же среде. Например, один из детей может
становятся злыми и агрессивными, в то время как другой становится замкнутым в обществе и
подавлен. Такие различия в клинических проявлениях можно отнести к
стадия развития ребенка на момент травмирующего события. Кстати такие
реакция на травму у маленьких детей может объяснить, почему дети, подвергшиеся
травматические переживания в раннем возрасте подвергаются серьезному риску для целого ряда
психиатрические проблемы в подростковом возрасте
и через их взрослую жизнь.(Cook et. Al, 2003 ) (45) У детей с определенными психическими расстройствами.
такие заболевания, как СДВГ, ОКР, тревога разлуки, аффективные расстройства и т. д., могут быть
часто страдает посттравматическим стрессовым расстройством, которое не было диагностировано ранее.

Также хорошо известно, что дети и подростки обрабатывают
информация и опыт иначе, чем у взрослых, поскольку им не хватает
полностью развернутое мнение.Следовательно, посттравматическое стрессовое расстройство проявляется несколькими способами.
в зависимости от уровня развития ребенка. Например, во время
в подростковом возрасте дети находятся в процессе познавательного развития, что приводит к
их способности обрабатывать сложные и абстрактные идеи. Несколько исследований
исследования когнитивных эффектов травмы у детей показывают, что такие симптомы, как недоумение, замешательство, низкий
IQ, трудности в учебе, неспособность к обучению, плохой язык и общение
навыки помимо задержек в стадиях развития.(Армсворт
И Holaday, 1993). (46)

Ясно для успешного перехода от подросткового возраста к
В зрелом возрасте когнитивное развитие имеет основополагающее значение для обучения детей и
адекватно функционирует в образовательном и социальном контекстах. Самовосприятие,
самосознание, самооценка и самооценка начинает развиваться во время
подростковая фаза. Следовательно, отношения подростка с другими и
их способность или умение извлекать уроки из прошлого опыта довольно часто страдают
травмой на этом критическом этапе развития.Лишенный развития
самосознание подростку будет трудно обрабатывать и понимать
переживания, что приводит к неадекватным рассуждениям и принятию решений.

К сожалению, такие травмированные подростки, когда общаются
в мире в целом, будучи взрослыми, они продолжают употреблять неэффективные или
неадекватные когнитивные навыки обработки и рассуждения. Часто результаты находятся в
форма серьезных пагубных последствий во взрослом возрасте, таких как частое вовлечение
с системой уголовного правосудия.

Во время оценки
Симптомы посттравматического стрессового расстройства у детей, врачи должны знать, что часто когнитивные
дефицит может маскировать симптоматику посттравматического стрессового расстройства.

«Отсутствие у ребенка
способность понимать травмирующие события и соответствующим образом реагировать на них может быть
объясняется их менее развитыми когнитивными и эмоциональными способностями »(
Levendosky, Huth-Bocks, Semel
И Шапиро, 2002, ) (47).

«Посттравматическое стрессовое расстройство, дети в г.
войны склонны отождествлять себя с агрессором »(
В 1946 году Мелани Кляйн была пионером
термин «проективная идентификация» следующим образом: «Большая часть
ненависть к частям «я» теперь направлена ​​на мать.Это приводит
к определенной форме идентификации, которая устанавливает прототип
агрессивное объектное отношение. (48 )
Это говорит о том, что дети формируют собственное поведение в отношении вражеских солдат или других
авторитетные агрессоры, порождающие вероломное окружение. Неустанный
опасность или угроза, как известно, ограничивают нравственное развитие детей, приводя к
в состояние ума, готового к мести. Напротив, другие исследования указывают на то, что
там, где дети росли в менее жестоких местах, они эволюционировали в
продвигать моральные рассуждения в раннем подростковом возрасте.Нью-Йорк Таймс
еще в 2009 году писал, что Эль-Саррадж прокомментировал, что «палестинские дети в
Первая интифада 20 лет назад забросала камнями израильские танки … Некоторые из них
дети выросли террористами-смертниками во время второй интифады 10 лет
потом.»

Развитию детей необратимо препятствуют травматические
события: это разрушает чувство непобедимости и доверия, которое
присуще детству. У них фактически отняли детство во время
перемещение, пытки и насилие, с которыми они сталкиваются в конфликтах и ​​войнах, которые
потенциально вредны для их психического здоровья и ставят под угрозу их будущее.Дети войны часто испытывают психологические признаки и симптомы, такие как:
депрессия, посттравматическое стрессовое расстройство, давние проблемы с преодолением
стрессовые ситуации на протяжении всей жизни, злость, горечь и неприязнь.
Люди, пережившие детские травмы, склонны к развитию недоверчивого негатива.
мировоззрение, которое пагубно влияет на их межличностные отношения и
карьера в жизни. Эти дети во взрослой жизни склонны к развитию.
насильственные деструктивные расстройства поведения, суицидальные наклонности и самоубийство.
увечья, токсикомания.

Диагностические проблемы посттравматического стрессового расстройства
в детях

Отчеты об исследованиях и большая часть исследовательской литературы в
в начале 1930-х гг. страдала от посттравматического стрессового расстройства в юности ((Saigh & Bremner, 1999), ( 49) Но диагностические критерии посттравматического стресса
и задокументированные проявления симптомов были основаны на взрослой популяции.
некоторые изменения были внесены в
критерии DSM для взрослых в попытке справиться с проявлениями у детей
( у.е.г. неорганизованное или возбужденное поведение
по критерию А2; DSM-IV, 1994)

Однако текущие критерии DSM не позволяют охватить
полный набор симптомов, которые присутствуют у детей и подростков
подвержены травматическим событиям,
особенно хронически
подвержен травматическим событиям. Симптомы посттравматического стрессового расстройства часто в значительной степени различаются между
дети и подростки; в зависимости от продолжительности и тяжести
травмирующее событие и возраст развития ребенка на момент травмы.По большей части
дети, которые демонстрируют «типичный»
Признанные в DSM симптомы могут проявлять симптомы иначе, чем
их взрослый эквивалент. Манера в
который ребенок повторно переживает и демонстрирует чувство дистресса, связанное с
к травмирующему событию, вероятно, изменится с возрастом и уровнем развития
срок погашения (Perrin, Smith & Yule, 2000 ( 50 ) Следовательно, важно, чтобы
симптомы, представленные детьми и подростками, которые подверглись воздействию
хронические травмы более тщательно исследуются

Несовершеннолетние дети часто раскрывают свои симптомы «через игру,
рисунки или рассказы, или могут показывать страхи, не связанные напрямую с событием (например,г.
страх перед монстрами) и тревога разлуки »(Perrin, et. al, 2000). Дети и
подростки могут проявлять подрывное поведение в виде импульсивности и невнимательности, что приводит к
во вредном влиянии на их академические достижения. Кроме того
эти молодые люди часто отдаляются и изолируют себя от семьи и своих
сверстники. Помимо перечисленных выше распространенных форм поведения, шокирующее регрессивное поведение может быть
продемонстрировано сосание пальца, энурез и энкопрез (Armsworth &
Праздник, 1993) 51

Дети также
«Испытать чувство ракурса будущего, продемонстрированное через их
снижение ожиданий нормальной продолжительности жизни (например,г. брак, дети или
карьера), временной сдвиг (неправильная последовательность событий в воспоминаниях) и формирование предзнаменований
(ретроспективное выявление предвестников травматического события
) »
(МакНелли, 1991; 1996 ) (52,53) .

Важно отметить, что при оценивании, особенно в
диагностика и лечение очень важно различать симптомы
посттравматического стрессового расстройства у детей и взрослых.

Чтобы обеспечить соответствующие вмешательства и лечение,
необходимо распознать симптомы, связанные с посттравматическим стрессовым расстройством.Дополнительно правильный диагноз
посттравматического стрессового расстройства также важен для предотвращения психосоциального визга
без лечения. Более того, адекватная клиническая оценка и идентификация
детская и подростковая симптоматика, также требуется, так как она относится к будущему
функционирование этих молодых людей в различных контекстах.

Дети с трудностями в успеваемости, социальные
взаимодействия и агрессивное поведение из-за посттравматического стрессового расстройства обычно пагубно сказываются на их способности
достигают вех в развитии по сравнению со своими сверстниками и имеют
неспособность стать полноценными и работоспособными взрослыми.Следовательно, рано
вмешательство семей и учителей жизненно важно для травмированных детей
для скорейшего выздоровления и прогноза

Вмешательства с
травмированные дети

Рандомизированные контролируемые испытания большинства методов лечения с
детей немного, не говоря уже о специальных методах лечения посттравматического стрессового расстройства у детей. Излишне
чтобы подчеркнуть, что раннее вмешательство бесценно, если оно предотвращено позже
развитие посттравматического стрессового расстройства или других психических расстройств.К сожалению, даже со взрослым
исследования исследований лечения посттравматического стрессового расстройства, их очень мало в печатных контролируемых исследованиях
любого раннего вмешательства. Большинство программ определены как варианты «Разбор полетов».
(критический стресс или психологический стресс) и «сфокусированная на травме / горе» терапия, даже если эти термины были
используется для различных видов вмешательств (Дырегров, 1999). (54)

Главный принцип всех ранних вмешательств —
убедитесь, что ребенок в безопасности и защищен.Во-вторых, предоставив подробную информацию о
частота встречаемости и описание состояния или местонахождения членов семьи и
друзей. Одновременно важно воссоединить ребенка с семьей.
по возможности оказывать психологическую поддержку лицам, осуществляющим уход за детьми, и
создать атмосферу безопасности и предотвращения насилия в
сообщества Социальная стабильность и непрерывность обучения — ключ к
реабилитация для детей. Но на самом деле достичь этой цели сложно,
поскольку отсутствие безопасности мешает функционированию школ и прогулы
наблюдается в школах составляет почти 50%, в городах, а в городах увеличивается почти до
705 в сельской местности (55) в
восстановление психического здоровья детей, большинство лечебных вмешательств
можно разделить на две большие категории: психологические и психиатрические или
психосоциальное лечение.Психиатрические или психологические вмешательства
в первую очередь сосредоточиться на отдельном ребенке, а не на сообществе, так что
диагностическая категория может быть применена. Между
разных культур, при оценке диагностического критерия.
кажется, что ряд психических расстройств, как правило, встречается в большинстве культур,
следовательно, психиатрические инструменты можно применять к разным культурам. (56,57).

Большое количество исследований проиллюстрировали разные типы
вмешательств по поводу посттравматического стрессового расстройства у детей и подростков, получивших травму в
войны и конфликты, подвергались жестокому обращению, подвергались насилию со стороны сообщества или сталкивались
Стихийные бедствия.Эти вмешательства в основном используют психодинамические или когнитивные
терапевтические рамки и ряд техник с широкой целью облегчения
ребенка, чтобы установить связи между убеждениями, травмами и эмоциями, которые впоследствии могут
столкнуться и адаптироваться. Эти процедуры предназначены для индивидуального
ребенок или группа детей, класс или семья, подвергшиеся воздействию сопоставимых
события (Pynoos and Nader, 1988) (58)

Среди детей, испытавших стрессовые факторы единичного происшествия,
когнитивно-поведенческие вмешательства, в основном в групповых условиях, были
сказал, чтобы уменьшить симптомы посттравматического стресса (март
et al, 1998) (.59) Когнитивно-поведенческое вмешательство при травмах в
Школы (CBITS), в первую очередь,
психообразование, борьба с негативными мыслями, развитие навыков совладания, группы по решению социальных проблем
и ступенчатая экспозиция, которая продемонстрировала
значительное снижение показателей самооценки посттравматических симптомов и
оценка эмоциональных и поведенческих проблем родителей.

EMDR (десенсибилизация движением глаз и повторная обработка)
сравнительно недавно описанная интервенция »,
во время которого ребенок идентифицирует тревожные воспоминания, связанные образы и
ощущения и связанные с травмами негативные самопознания, которые связаны с
движения глаз, прежде чем они будут преобразованы в позитивные познания
»(Роджерс
S, Серебро S, 2002) ( 60)

Еще одна ценная техника — повествовательная экспозиция.
Терапия (NET.) Это вмешательство можно применять у детей старше 8 лет. В
Основой этого вмешательства является когнитивно-поведенческая терапия, направленная на
во время повествования о жизни как о континууме; и включив травмирующие
событиях, чтобы развить первоначальное знакомство с этими событиями, тем самым помогает
ребенка, чтобы противостоять возникающим чувствам. Ситуации воскрешения и
возрождение эмоций » через их
Выражение направлено на реконструкцию
автобиографическая память ».
Эта терапия поощряет детей и
ожидается, что они пойдут дальше и мысленно представят жизнь в будущем,
с помощью красок, цветов, картин и предметов, чтобы выразить их внутреннее
надежды, желания и цели. Благодаря открытию воображаемой линзы они
научитесь думать обо всех жизненных событиях как о континууме, который может привести к
улучшенная и дальнейшая оптимистичная и многообещающая будущая жизнь. (61,62)

Табет и Востанис в 2005 году (63) оценили детей в возрасте
9-15 лет из пяти лагерей беженцев в секторе Газа во время продолжающегося военного конфликта,
для краткосрочного воздействия группы
Дети кризисного вмешательства, были разделены на две группы:!) в группе вмешательства дети были
поощряется проявить выражение
переживания и эмоции через рассказывание историй, рисование, свободную игру и
ролевая игра; психообразование о симптомах; 2) у другой группы не было
вмешательство вообще.

Интересно, что значительного воздействия не было установлено, поскольку
результат группового вмешательства на посттравматический или депрессивный
симптомы. Ни «», ручная экспрессивная
письменная терапия
на палестинском языке
дети, пострадавшие от войны и травм, не сильно повлияли на посттравматическое стрессовое расстройство палестинских подростков,
симптомы депрессии даже симптомы усилились или не изменились, но тревога
симптомы уменьшились ».
палестинских детей и подростков живут в уникальной ситуации хронической войны и воспитываются
в районе непрекращающегося насилия человек,
травмы, бедность и жестокое обращение
Результаты других исследований с использованием различных видов терапии также не были обнадеживающими.В
возможное прояснение результатов может заключаться в том, что в продолжающемся воздействии
травма, психиатрические / психологические вмешательства были недостаточно эффективными
чтобы облегчить страдания и страдания детей.

Замечено, что оказание психологической поддержки
и понимание вскоре после травмирующего события может ограничить пагубное
последствия травмы. Индивидуальная психотерапия помогает ребенку принять
и прогресс за пределами травмирующего инцидента.Игровая терапия позволяет детям
воссоздать и воспроизвести травмирующее событие в безопасной среде, развивая и
усиление чувства контроля над происшествием. Это также позволяет им
безопасное место, чтобы рассказать о своих мыслях и эмоциях. Цель состоит в том, чтобы
позволить ребенку увидеть травмирующее событие как событие прошлого, во время
что он был не в состоянии решить его или ее затруднительное положение.

Несколько школ основали вмешательства как
школьная психодрама, программа студенческого посредничества для снижения поведенческих и
эмоциональные проблемы использовались в секторе Газа, Палестина.Таким образом, в некоторых случаях
детям с посттравматическим стрессовым расстройством требовались психотропные препараты для уменьшения интенсивности
их симптомы. Часто назначают антидепрессанты и успокаивающие лекарства.

Дети с большим трудом пытаются
осмыслить события войны .Хотя долгосрочный прогноз детей
подвергается войне плохо. Тем не менее многие стойкие дети дожили до того, чтобы рассказать
сказка с их нетронутой психикой. Способности и навыки родителей и
взрослых в сообществе, чтобы успокоить и защитить детей, чтобы смягчить
травматический стресс у детей может сильно повлиять на реакцию детей.

Вывод:

В опубликованном исследовании
недавно в журнале «Биологическая психиатрия» (январь 2015 г.) есть свидетельства того, что
предполагают, что существует связь между старением на клеточном уровне и травмой или
стрессовые расстройства. Детские травмы и
психических расстройств также могут ускорить старение. «Результаты исследования показывают, что детство
невзгоды и пожизненная психопатология были связаны с более короткими
теломеры и более высокое содержание мтДНК,

«Определение
изменения, происходящие на клеточном уровне из-за этих психосоциальных факторов, позволяют
нам, чтобы понять причины этих плохих состояний здоровья и, возможно,
общий процесс старения », — сказала
Одри Тирка, доцент кафедры психиатрии и
поведение в Университете Брауна, США.

Травмы в зонах боевых действий и
зоны конфликта, дети страдают тяжелыми психотравмами, с тяжелыми
последствия и изнурительные перспективы на будущее. В районах проживания племен Пакистана, Кашмире, Палестине, Сирии
конфликты и войны в других странах Ближнего Востока приобрели серьезный характер.
гуманитарные кризисы. Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун заявил, что сирийский
люди стали жертвами «худших
гуманитарный кризис нашего времени
«Он предупредил, что сирийские дети продолжают страдать.
на том, что он назвал «шкалой, которая не дает покоя
душа».

Следовательно, крайне важно, чтобы специалисты в области психического здоровья
пройти обучение по выявлению, диагностике и лечению травм у детей . «Дети — отцы завтрашнего дня»
Мы должны защищать наших детей от военных зверств и различных психических расстройств.
травмы, чтобы быть здоровым, физически, умственно, социально и духовно, если мы
ожидайте, что наши страны будут развиваться и прогрессировать.

Список литературы

1-www.who.int/violence_injury_prevention/violence/world_report/en/

2-1996 г.
Положение детей в мире — Unicef ​​

5-Ридер М., Чунара И.
Вооруженный конфликт и здоровье детей. Arch Dis Child. 2012; 97 (1): 59-62.)

6 -Реалмуто, Г., Мастен, А.,
Кэрол Л., Хаббард Дж., Гротелушен А. и Чхун Б. (1992). Подростковый
пережившие тяжелую детскую травму в Камбодже: жизненные события и текущие
симптомы.Журнал «Травматический стресс», 5, стр. 589-599.

(7) -Сэк, У., Кларк, Г.,
И Сили, Дж. (1995). Посттравматическое стрессовое расстройство в двух поколениях
камбоджийских беженцев. Журнал Американской Академии
детской и подростковой психиатрии, 34 (9), стр. 1160-1166.

8)
Мгир Р., Фрид В., Рашин А. и Катон В. (1995). Депрессия и пост

травматический
стрессовое расстройство среди выборки подростков и молодых людей

Афганский
беженцы.Журнал нервных и психических заболеваний, 183, стр. 24-30.

(9,)
Дауэс, А. (1990). Последствия политического насилия для детей: A
рассмотрение Южной Африки и связанных
исследования. Международный журнал психологии, 25, стр. 13–31.

10 = Dawes, A., & De Villiers, C. (1987). Подготовка детей и их
родители в тюрьму:

в
Винберг семь. В Д. Хэнсоне (ред.), Психическое здоровье в переходный период.Кейптаун:

ОАССА
Материалы Второй национальной конференции.

11)
Смит П., Перрин С., Юл В. и Рабе-Хескет С. (2001). Разоблачение войны
и материнские реакции в психологической адаптации детей из Боснии-

Герцеговина.
Журнал детской психологии и психиатрии, 42, стр. 395 404

12) Айдукович,
М. (1998). Перемещенные подростки в Хорватии, источники стресса и
пост травматический стресс.Подростковый возраст, 33, стр. 209-217.

13)
-Зивчич, И. (1993). Эмоциональные реакции
детей к военному стрессу в Хорватии.
Журнал

Американская академия детской и подростковой психиатрии,
32, стр 709-713

14),
Надер К., Пайнос Р., Фэрбенкс,
Л., Аль-Азил, М., и Аль-Асфур, А. (1993). Предварительное исследование посттравматического стрессового расстройства и
горе среди детей Кувейта
после

залив
кризис.Британский журнал клинической психологии, 32, стр. 407-416.

15) Qouta, S., & El-Sarraj, E. (2004). Распространенность посттравматического стрессового расстройства среди
Палестинские дети в секторе Газа. Журнал ArabPsyNet, 2, стр. 8-13.

(16) Хаваджри,
А. (2003). Эффективность предложенной программы консультирования для облегчения

травма
среди учащихся начальной ступени в мухафазе Газа. Неопубликованный мастер

диссертация,
Исламский университет, Газа, Палестина.;

17-)
Эль-Хосондар, И. (2004). Эффект
рациональная поведенческая терапия для снижения эффекта посттравматического стресса
беспорядки среди палестинских детей. Не опубликовано

докторская
докторская диссертация, Университет Айн-Шамс,
Каир, Египет.

(18) -Сибай, А., & Сен, К. (2000) Война и
инвалидность, связанная с травматическим повреждением: необходимость реабилитации в послеоперационном периоде.
математика войны в Ливане
(1999).Это исследование было частью более крупного исследования, финансируемого Европейским
Программа Комиссии INCO-DC (1996-1999) в Ливане
и Палестина.
IC 18 CT 96 0036. В нем участвовали АУБ Ливана, INED Франции и Кембридж.
Великобритания
.

19) — Ахмад, А., Софи, М., Сунделин-Вальстен, В., &
фон Кнорринг, А. (2000). Сообщение

травматический
стрессовое расстройство у детей после военной операции «Анфаль» в г.
Иракский

Курдистан.Европейская детская подростковая психиатрия, 9, стр. 235–243.

20-
Табет А.А., Абед Ю., Востанис П. (2004) Коморбидность посттравматического стресса
расстройства и депрессия среди детей-беженцев во время военного конфликта. J Чайлд
Psychol Psychiatry 45: 533–542

21-
Хусейн С.А., Наир Дж., Холкомб В., Рид Дж. К., Варгас В., Наир С.С. Стресс
Реакции детей и подростков в условиях войны и блокады. Am J
Психиатрия. 1998; 155 (12): 1718.

22-
Qouta S, Punamaki R, El Sarraj E (2003) Распространенность и детерминанты посттравматического стрессового расстройства
среди палестинских детей, подвергшихся военному насилию.Eur Child

Адоль
Психиатрия 12: 265–272

(23).
Берк С. Дети и война: циклы насилия. В Psych [Интернет]. 2006 г.

(24). Муса Табет А.А., Карим К., Востанис
P. Воздействие травм у дошкольников в зоне боевых действий. Британский журнал
Психиатрия. 2006; 188: 154-8.

25
) Хасанович М., Синанович О., Селимбашич З., Паевич И., Авдибегович Э.Психологические расстройства у травмированных войной детей из разных приемных семей
и семейные условия в Боснии и Герцеговине. Croat Med J. 2006; 47 (1): 85-94

26) Хусейн
С.А., Наир Дж., Холкомб В., Рид Дж. К., Варгас В., Наир С.С. Стрессовые реакции
Дети и подростки в условиях войны и осады. Am J Psychiatry.
1998; 155 (12): 1718-

27) Бердсли Р., Гладстон Т.Р.Г., Райт Э.Дж., Купер А.Б. Семейный
Подход к профилактике депрессивных симптомов у детей из группы риска: доказательства
родительских и детских изменений.Педиатрия. 2003; 112 (2): 119-31.

28) Муса
Табет А.А., Востанис П. Посттравматические стрессовые реакции у детей войны. J
Детский Психологический Психиатр. 1999; 40 (3): 385-91.

29)
Эспье Э., Габуло В., Бобе Т., Касас Г., Мушеник Дж., Юн О., Грейс Р.Ф.,
Моро М.Р. Психологические расстройства, связанные с травмами, у палестинских детей и
взрослые жители Газы и Западного берега, 2005–2008 гг. Int J Ment Health Syst. 2009; 3 (21).

30-Altawil,
М., Нел, П.В., Аскер, А., Самара, М., и Харролд, Д. (2008). Эффекты

хронический
травма войны среди палестинских детей. В М. Парсонс (ред.) Дети:

невидимый
жертвы войны — междисциплинарное исследование. Питерборо-Англия: DSM

Технический
Publications Ltd.

(31).
ЦСБП [Палестинское центральное статистическое бюро] (2006 г.). Интифада
Статистика-2006, Национальная палестинская администрация, Западный берег — Рамаллах: Палестина (http: // www.pcbs.gov.ps)

. (33) Ван дер Колк, Бессель А., Макфарлейн, Александр К.,
и Weisaeth, Lars., eds., Травматический стресс: эффект подавляющего
Опыт в разуме, теле и обществе, Лондон: The Guilford Press, 2007.

34).
Берк С. Дети и война: циклы насилия. В Psych [Интернет]. 2006 г.

35 Пайн Д.С., Костелло Дж., Мастен А. Травма, близость и
Психопатология развития: влияние войны и терроризма на детей.Нейропсихофармакология. 2005; 30: 1781-92.)

37)
Дэвис, Б.
Развертывание родителей на военное время и использование услуг психического здоровья среди молодежи
Военные Дети. Педиатрия. 2010; 126 (6): 1211216.

38, Дэвис,
БЫТЬ. Развертывание родителей на военное время и использование психиатрических услуг среди
Юные военные дети. Педиатрия. 2010; 126 (6): 1211216.

40). Маеркер А., Майкл Т., Фем Л., Беккер Е.С., Марграф Дж.:
Возраст травмы как предиктор
посттравматическое стрессовое расстройство или большая депрессия у молодых женщин.Br J
Психиатрия 2004; 184: 482–487.

41) Дэвис Л. и Сигел Л. (2000). Поз

Травматическое стрессовое расстройство у детей и подростков: A
обзор и анализ. Обзор клинической детской и семейной психологии, 3 (3):
135-154.

42) Пфеффербаум, В (1997). Посттравматическое стрессовое расстройство у
Дети: Обзор последних 10 лет. Журнал Американской Академии
детской и подростковой психиатрии,

36 (11): 1503-1511.

.43) Кайсен, Д., Ресик, П.,
Мудрый, Д. (2003). Жизнь
В опасности: влияние хронической травмы и травматический контекст на
пост-травматическое стрессовое растройство. Травма, насилие и жестокое обращение, 4 (3): 247-264.

45) Кук А., Блауштайн, М., Спинзаццола, Дж., И ван дер
Колк, Б. (Ред.). (2003). Комплексная травма у детей и подростков. Вашингтон, округ Колумбия: Департамент США
здравоохранения и социальных служб, Национальная сеть по проблемам детского травматического стресса

46) Армсворт, М.В. и Холадей, М.(1993). Эффекты
Психологическая травма у детей и подростков. Журнал

Консультирование и развитие, 72: 49-56.

47). — Левендоски, А., Хутбокс, А., Семел, М.,
Шапиро, Д. (2002). Симптомы травмы у детей дошкольного возраста, подвергшихся воздействию
Домашнее насилие. Журнал межличностного насилия, 17 (2): 150-164.

48-Анна
Фрейд, Мелани Кляйн и психоанализ детей и подростков
Автор: Алекс Холдер, Карнак Букс

49) Сай, П.А. и Бремнер Дж. Д. (1999). История
посттравматического стрессового расстройства. В книге П. А. Сайга и Дж. Д. Бремнера
(Ред.) Посттравматическое стрессовое расстройство: подробный текст (стр. 1-17). Бостон: Аллин и
Бекон.

(50).
Перрин, С., Смит, П. и Юл, В. (2000). Обзор практикующего специалиста:
Оценка посттравматического стрессового расстройства у детей и подростков. Журнал
детской психологии и психиатрии, 41 (3): 277-289.

51Армсворт, М.В. и Холадей, М.(1993). Эффекты
Психологическая травма у детей и подростков. Журнал

Консультирование и развитие, 72: 49-56.

52,
МакНалли, Р.Дж. (1991). Оценка посттравматического стрессового расстройства у детей.
Журнал консалтинговой и клинической психологии, 3 (4): 531-537.

53).
— Макналли, Р.Дж. (1996). Оценка посттравматического стрессового расстройства у детей
и подростки. Журнал школьной психологии, 34 (2): 147-161.

54- Дырегров А. (1999) Полезные и вредные аспекты
группы психологического разбора. Международный журнал экстренной психиатрической помощи
Здоровье 1: 175-181.

(55). Аль-Обаиди А.К., Пиашо Дж. Пока взрослые сражаются,
страдают дети: будущие проблемы Ирака. J R Soc Med 2007 сентябрь;
100 (9): 394–395. 2007; 100 (9): 394-5.

56,). Бетанкур, Т. . Создание доказательной базы на
меры по охране психического здоровья детей, пострадавших в результате вооруженного конфликта.Вмешательство (Амстелвин).
2008; 6 (1): 39-56.

57 Перссон Т.Дж.,
Руссо К. Школьные мероприятия для несовершеннолетних в странах, пострадавших от войны: a
обзор целевых и общих программ. Пытка. 2009; 19 (2): 88-101.

58. Пайнос Р. и Надер К. (1988). Первая психологическая помощь.
и подход к лечению детей, подвергшихся насилию в обществе: исследование
подразумеваемое.

Журнал травматического стресса, 1, 444-473.

.59) Марч Дж., Амая-Джексон Л., Мюррей М., Шульте А. (1998).
Когнитивно-поведенческая психотерапия для детей и подростков с
посттравматическое стрессовое расстройство, вызванное однократным стрессором. Журнал Американской академии ребенка и
ПодростковыйПсихиатрия, 37, 585-593

60). Сильвер, С. И Роджерс, С. (2002). Свет в
сердце тьмы: EMDR и лечение выживших после войны и терроризма. Нью-Йорк: Нортон.

(61, Катани К., Кохиладевы М., Руф М., Шауэр Э., Эльберт
Т., Нойнер Ф. Лечение детей, травмированных войной и цунами: сравнение
между экспозиционной терапией и медитацией-релаксацией на северо-востоке Шри-Ланки. BMC
Психиатрия. 2009; 9 (22).

62). Онют Л.П., Нойнер Ф., Шауэр Э., Эртль В., Оденвальд
М., Шауэр М., Эльберт Т. Нарративная экспозиционная терапия как лечение ребенка
выжившие после войны с посттравматическим стрессовым расстройством: два отчета и пилот
учиться в поселении африканских беженцев.BMC Psychiatry. 2005; 5 (7).

63-Табет А.А., Востанис П., Карим К. (2005) Кризис группы
вмешательство для детей во время продолжающегося военного конфликта. Eur Child Adol
Психиатрия 14: 262–269

Психотравма и эффективное лечение посттравматического стрессового расстройства у солдат и миротворцев | Журнал медицины труда и токсикологии

  • 1.

    Wittchen HU, Gloster A, Beesdo K, Schonfeld S, Perkonigg A: Посттравматическое стрессовое расстройство: диагностические и эпидемиологические перспективы. Спектры ЦНС 2009, 14: 5–12.

    PubMed

    Google Scholar

  • 2.

    Брюнет А., Акериб В., Бирмес P: Не выливайте ребенка вместе с водой в ванну (посттравматический стресс не диагностируется). Канадский психиатрический журнал 2007, 52: 501–502.обсуждение 503

    Google Scholar

  • 3.

    Лёве Б., Хеннингсен П., Херцог W: Посттравматическое стрессовое расстройство: история политически нежелательного диагноза. Psychotherapie, Psychosomatik, Medizinische Psychologie 2006, 56: 182–187. 10.1055 / с-2005-

  • 3

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 4.

    Keane TM, Marshall AD, Taft CT: Посттравматическое стрессовое расстройство: этиология, эмпидемиология и исход лечения. Ежегодный обзор клинической психологии 2006 г., 2: 161–197. 10.1146 / annurev.clinpsy.2.022305.095305

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 5.

    Pietrzak RH, Johnson DC, Goldstein MB, Malley JC, Southwick SM: Психологическая устойчивость и социальная поддержка после выхода на работу защищают от травматического стресса и депрессивных симптомов у солдат, возвращающихся с операций «Несокрушимая свобода и свобода Ирака». Депрессия и тревога 2009, 26 (8): 745–751. 10.1002 / da.20558

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 6.

    Хайман С.М., Паливал П., Чаплин Т.М., Мазур С.М., Рунсавиль Б.Дж., Синха Р: Тяжесть детской травмы позволяет прогнозировать исход рецидива кокаина у женщин, но не у мужчин. Наркотическая и алкогольная зависимость 2008, 92: 208–216. 10.1016 / j.drugalcdep.2007.08.006

    CAS
    PubMed Central
    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 7.

    Иегуда Р., Флори Дж .: Дифференциация биологических коррелятов риска, посттравматического стрессового расстройства и устойчивости после воздействия травмы. Предварительный просмотр. Журнал травматического стресса 2007, 20: 435–447. 10.1002 / jts.20260

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 8.

    Финкельор Д., Ормрод Р., Тернер Х: Поли-виктимизация: игнорируемый компонент виктимизации детей. Жестокое обращение с детьми и пренебрежение 2007, 31: 7–26.10.1016 / j.chiabu.2006.06.008

    Артикул

    Google Scholar

  • 9.

    Friedman MJ, Schnurr PP, McDonagh-Coyle A: Посттравматическое стрессовое расстройство у ветеранов вооруженных сил. Психиатрические клиники Северной Америки 1994, 17: 265–277.

    CAS
    PubMed

    Google Scholar

  • 10.

    LeardMann CA, Smith TC, Smith B, Wells TS, Ryan MA: Исходное состояние функционального здоровья и уязвимости к посттравматическому стрессовому расстройству после боевого развертывания: проспективное когортное исследование американских военных. BMJ (Издание клинических исследований) 2009, 338: b1273. 10.1136 / bmj.b1273

    Артикул

    Google Scholar

  • 11.

    Foa EB, Meadows EA: Психосоциальные методы лечения посттравматического стрессового расстройства: критический обзор. Ежегодный обзор психологии 1997, 48: 449–480. 10.1146 / annurev.psych.48.1.449

    CAS
    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 12.

    Форбс Д., Парслоу Р., Кремер М., Аллен Н., МакХью Т., Хопвуд М.: Механизмы гнева и исход лечения у ветеранов боевых действий с посттравматическим стрессовым расстройством. Журнал травматического стресса 2008, 21: 142–149. 10.1002 / jts.20315

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 13.

    Видерхольд, Б.К., Видерхольд, MD: От СИТ к посттравматическому стрессу: разработка непрерывной помощи воинам. Ежегодный обзор кибертерапии и телемедицины 2006 г., 4: 13–18.

    Google Scholar

  • 14.

    Канг Х.К., Хьямс К: Потребности в психиатрической помощи среди недавних ветеранов войны. Медицинский журнал Новой Англии 2005, 352: 1289–1289. 10.1056 / NEJMp058024

    CAS
    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 15.

    Стивенсон В.Э .: Преждевременное прекращение лечения разгневанными пациентами с посттравматическим стрессовым расстройством, связанным с боевыми действиями. Военная медицина 2000, 165: 422–424.

    CAS
    PubMed

    Google Scholar

  • 16.

    Хауэлл A: Примирение военнослужащих: военизированная мужественность и терапевтические практики в канадских вооруженных силах. Примирение солдат: военизированная мужественность и терапевтические практики в канадских вооруженных силах. 47-я ежегодная конвенция ISA, 22–25 марта 2006 г., Сан-Диего, Калифорния,

  • 17.

    Форд Дж. Д., Гривз Д., Чендлер П., Такер Б., Шоу Д., Сеннхаузер С., Шварц L: Ограниченная по времени психотерапия с ветеранами операции «Буря в пустыне». Журнал травматического стресса 1997, 10: 655–664.

    CAS
    PubMed

    Google Scholar

  • 18.

    Bacon BL, Staudenmeier JJ: Исторический обзор подразделений по контролю боевого стресса в армии США. Военная медицина 2003, 168: 689–693.

    PubMed

    Google Scholar

  • 19.

    Hall DP, Cipriano ED, Bicknell G: Профилактические меры по охране психического здоровья в миротворческих миссиях в Сомали и Гаити. Военная медицина 1997, 162: 41–43.

    CAS
    PubMed

    Google Scholar

  • 20.

    Брашер Э.А.: Управление боевыми и оперативными стрессами. Международный журнал экстренной психиатрической помощи 2007, 9: 111–122.

    PubMed

    Google Scholar

  • 21.

    Деаль М.П., ​​Сринивасан М., Джонс Н., Томас Дж., Неблетт К., Джолли А: Предотвращение психологической травмы у солдат: роль оперативной стрессовой тренировки и психологического анализа. Британский журнал медицинской психологии 2000, 73: 77–85. 10.1348 / 000711200160318

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 22.

    Sharpley JG, Fear NT, Greenberg N, Jones M, Wessely S: Инструктаж по стрессу перед развертыванием: имеет ли он эффект? Медицина труда (Оксфорд, Англия) 2008, 58: 30–34.

    CAS
    Статья

    Google Scholar

  • 23.

    Maguen S, Litz B: Предикторы, препятствующие лечению психических заболеваний для миротворцев Косово и Боснии: предварительный отчет. Военная медицина 2006, 171: 454–458.

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 24.

    Hoge C: Солдаты скрывают травму. Журнал консультирования и психотерапии 2004, 15: 23–23.

    Google Scholar

  • 25.

    Hoge CW, Castro CA, Messer SC, McGurk D, Cotting DI, Koffman RL: Боевая служба в Ираке и Афганистане, проблемы психического здоровья и препятствия на пути оказания медицинской помощи. Медицинский журнал Новой Англии 2004, 351: 13–22. 10.1056 / NEJMoa040603

    CAS
    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 26.

    Армстронг К., Бест С., Доменичи П: Мужество после огня: стратегии преодоления войск, возвращающихся из Ирака и Афганистана, и их семей . 1-е издание. Улисс Пресс; 2005.

    Google Scholar

  • 27.

    Джеймс LC: Каждый возвращающийся солдат испытывает посттравматическое стрессовое расстройство? PsycCRITIQUES 2006., 51:

    Google Scholar

  • 28.

    Eaton KM, Hoge CW, Messer SC, Whitt AA, Cabrera OA, McGurk D, Cox A, Castro CA: Распространенность проблем с психическим здоровьем, необходимость лечения и препятствия для получения помощи среди супругов, обращающихся за первичной медицинской помощью военнослужащих, участвующих в развертывании в Ираке и Афганистане. Военная медицина 2008, 173: 1051–1056.

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 29.

    Milliken CS, Auchterlonie JL, Hoge CW: Продольная оценка проблем психического здоровья среди солдат активного и резервного компонентов, возвращающихся с войны в Ираке. JAMA 2007, 298: 2141–2148. 10.1001 / jama.298.18.2141

    CAS
    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 30.

    Dirkzwager AJE, Bramsen I., Adèr H, Ploeg HM: Вторичная травма у партнеров и родителей голландских миротворцев. Журнал семейной психологии 2005, 19: 217–226. 10.1037 / 0893-3200.19.2.217

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 31.

    Маклин HB: Повествовательное исследование супругов травмированных канадских солдат. В докторской диссертации — исследования .Университет Британской Колумбии; 2007.

    Google Scholar

  • 32.

    Moon PK: Терапия песочными играми для американских солдат с диагнозом посттравматическое стрессовое расстройство и их семей. В Перспективы: Убедительные перспективы по консультированию 2006 . Отредактировано: Walz GR, Bleuer JC, Yep RK. Александрия, Вирджиния, США: Американская ассоциация консультантов; 2006: 63–66.

    Google Scholar

  • 33.

    Сарин Дж., Белик С.Л., Афифи Т.О., Асмундсон Г.Дж., Кокс Б.Дж., Стейн МБ: Доля психических расстройств и психиатрических услуг, связанных с использованием военнослужащих Канады, связанных с боевыми и миротворческими операциями. Американский журнал общественного здравоохранения 2008 г., 98: 2191–2198. 10.2105 / AJPH.2008.134205

    PubMed Central
    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 34.

    Rothbaum BO, Hodges LF, Ready D, Graap K, Alarcon RD: Терапия воздействием виртуальной реальности для ветеранов Вьетнама с посттравматическим стрессовым расстройством. Журнал клинической психиатрии 2001, 62: 617–622.

    CAS
    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 35.

    Герарди М., Ротбаум Б.О., Ресслер К., Хекин М., Риццо А: Терапия воздействием виртуальной реальности с использованием виртуального Ирака: отчет о болезни. J Стресс травмы 2008, 21: 209–213. 10.1002 / jts.20331

    PubMed Central
    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 36.

    Wood DP, Murphy JA, Center KB, Russ C, McLay RN, Reeves D, Pyne J, Shilling R, Hagan J, Wiederhold BK: Посттравматическое стрессовое расстройство, связанное с боевыми действиями: отчет о нескольких случаях с использованием виртуальных реалистичная экспозиционная терапия с физиологическим мониторингом. Исследования в области технологий здравоохранения и информатики 2008, 132: 556–561.

    PubMed

    Google Scholar

  • 37.

    Reger GM, Gahm GA: Терапия воздействием виртуальной реальности для солдат действующей службы. Журнал клинической психологии 2008, 64: 940–946. 10.1002 / jclp.20512

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 38.

    Rizzo AA, Difede J, Rothbaum BO, Johnston S, McLay RN, Reger G, Gahm G, Parsons T., Graap K, Pair J: VR Результаты воздействия посттравматического стрессового расстройства с участниками боевых действий OIF / OEF. Исследования в области технологий здравоохранения и информатики 2009, 142: 277–282.

    PubMed

    Google Scholar

  • 39.

    Rizzo AA, Graap K, Perlman K, McLay RN, Rothbaum BO, Reger G, Parsons T., Difede J, Pair J: Виртуальный Ирак: первые результаты применения VR-терапии для лечения посттравматического стрессового расстройства, связанного с боевыми действиями . Исследования в области технологий здравоохранения и информатики 2008, 132: 420–425.

    PubMed

    Google Scholar

  • 40.

    Регер Г.М., Гахм Г.А., Риццо А.А., Суонсон Р., Дума S: Оценка солдат виртуальной реальности Ирака. Журнал телемедицины и электронное здравоохранение: официальный журнал Американской ассоциации телемедицины [Telemed J. E Health] 2009, 15: 101–104.

    Артикул

    Google Scholar

  • 41.

    Freedberg J, Sydney J: В лечении травм, военные отделения. Национальный журнал 2008, 28–28.

    Google Scholar

  • 42.

    Cardeña E: Гипноз в лечении травм: многообещающее, но не полностью поддерживаемое, эффективное вмешательство. Международный журнал клинического и экспериментального гипноза 2000, 48: 225–238.

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 43.

    Энгель С.К., Оксман Т., Ямамото С., Гулд Д., Барри С., Стюарт П., В. В.Дж., Дитрих А.Дж.: УВАЖЕНИЕ-Мил: осуществимость подхода на системном уровне к совместной помощи при депрессии и посттравматическом стрессовом расстройстве в первичной военной школе Уход. Военная медицина 2008, 173: 935–940.

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 44.

    Гулд М., Гринберг Н., Хетертон Дж .: Стигма и военные: оценка психообразовательной программы посттравматического стрессового расстройства. J Стресс травмы 2007, 20: 505–515. 10.1002 / jts.20233

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 45.

    Litz BT, Engel CC, Bryant RA, Papa A: Рандомизированное контролируемое испытание, подтверждающее концепцию Интернет-терапевтического метода самоконтроля при посттравматическом стрессовом расстройстве. Американский журнал психиатрии 2007, 164: 1676–1683. 10.1176 / appi.ajp.2007.06122057

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 46.

    09 AG: Центр творит «маленькие чудеса» в лечении боевого стресса. База данных нормативной информации FDCH 2008.

    Google Scholar

  • 47.

    Gaither FU: Групповая терапия посттравматического стрессового расстройства, связанного с боевыми действиями. Международные тезисы диссертаций: Раздел B: Наука и техника .Информация и обучение ProQuest; 2008.

    Google Scholar

  • 48.

    Zimmermann P, Biesold KH, Barre K, Lanczik M: Долгосрочное течение посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) у немецких солдат: эффекты стационарной десенсибилизации движением глаз и репроцессорной терапии и специфические характеристики травм у пациенты с посттравматическим стрессовым расстройством, не связанным с боевыми действиями. Военная медицина 2007, 172: 456–460.

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 49.

    Ready DJ, Thomas KR, Worley V, Backscheider AG, Harvey LA, Baltzell D, Rothbaum BO: Полевое испытание групповой экспозиционной терапии с участием 102 ветеранов с посттравматическим стрессовым расстройством, связанным с войной. J Стресс травмы 2008, 21: 150–157. 10.1002 / jts.20326

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 50.

    Лу М., Вагнер А., Ван Мале Л., Уайтхед А., Бонляйн Дж.: Репетиционная терапия с использованием изображений для посттравматических кошмаров в U.С. ветераны. J Стресс травмы 2009, 22: 236–239. 10.1002 / jts.20407

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 51.

    Forbes D, Phelps AJ, McHugh AF, Debenham P, Hopwood M, Creamer M: Репетиция изображений при лечении посттравматических кошмаров у австралийских ветеранов с хроническим посттравматическим стрессовым расстройством, связанным с боевыми действиями: данные 12-месячного наблюдения . J Стресс травмы 2003, 16: 509–513.10.1023 / A: 1025718830026

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 52.

    Forbes D, Lewis V, Parslow R, Hawthorne G, Creamer M: Натуралистическое сравнение моделей программных вмешательств при посттравматическом стрессовом расстройстве, связанном с боевыми действиями. Австралийско-новозеландский психиатрический журнал 2008, 42: 1051–1059.

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 53.

    Браун Д., Шефлин А., Хаммонд Д.: Память, лечение травм и закон . Нью-Йорк: Нортон; 1998.

    Google Scholar

  • 54.

    Бертович Г., Варенина Г., Францискович Т., Моро L: Оценка краткосрочного группового психотерапевтического лечения солдат, страдающих психическими травмами. Psychologische Beitrage 1992, 34: 280–288.

    Google Scholar

  • 55.

    Starks T: Новые рецепты для лечения военных травм. CQ Weekly 2005, 63: 1367–1367.

    Google Scholar

  • 56.

    Форбс Д., Вольфганг Б., Купер Дж., Кример М., Бартон Д.: Посттравматическое стрессовое расстройство — передовые практические рекомендации терапевта. Австралийский семейный врач 2009, 38: 106–111.

    PubMed

    Google Scholar

  • 57.

    Deahl MP, Srinivasan M, Jones N, Neblett C, Jolly A: Оценка психологического анализа: измеряем ли мы правильные результаты? Журнал травматического стресса 2001, 14: 527–529. 10.1023 / А: 1011160606866

    CAS
    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 58.

    Smith MH, Brady PJ: Изменение лица Абу-Грейба посредством вмешательства в области психического здоровья: группа психиатрических служб армии США проводит беседу с военными полицейскими и иракскими задержанными. Военная медицина 2006, 171: 1163–1166.

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 59.

    Shapiro F, Vogelmann-Sine S, Sine LF: Десенсибилизация движением глаз и обработка: лечение травм и токсикомании. Журнал психоактивных препаратов 1994, 26: 379–391.

    CAS
    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 60.

    Шапиро Ф, Максфилд L: Десенсибилизация и повторная обработка движением глаз (EMDR): обработка информации при лечении травм. Журнал клинической психологии 2002, 58: 933–946. 10.1002 / jclp.10068

    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 61.

    Macklin ML, Metzger LJ, Lasko NB, Berry NJ, Orr SP, Pitman RK: Пятилетнее последующее исследование десенсибилизации движением глаз и репроцессорной терапии связанного с боевыми действиями посттравматического стрессового расстройства. Комплексная психиатрия 2000, 41: 24–27. 10.1016 / S0010-440X (00) -5

    CAS
    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • 62.

    Питман Р.К., Орр С.П., Альтман Б., Лонгпре Р.Э., Пуар Р.Э., Маклин М.Л.: Эмоциональная обработка во время десенсибилизации движением глаз и репроцессорной терапии ветеранов Вьетнама с хроническим посттравматическим стрессовым расстройством. Комплексная психиатрия 1996, 37: 419–429.10.1016 / S0010-440X (96)

    -5

    CAS
    PubMed
    Статья

    Google Scholar

  • Нарушения целостности белого вещества мозолистого тела у подростков с посттравматическим стрессовым расстройством после сексуального насилия в детстве: исследование DTI

  • 1.

    Anda RF, Felitti VJ, Bremner JD, Walker JD, Whitfield C, Perry BD, Dube SR, Giles WH (2006) Устойчивые последствия жестокого обращения и связанных с ним неблагоприятных переживаний в детстве. Совмещение данных нейробиологии и эпидемиологии.Eur Arch Psychiatry Clin Neurosci 256: 174–186

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 2.

    Асато М.Р., Тервиллигер Р., Ву Дж, Луна Б. (2010) Развитие белого вещества в подростковом возрасте: исследование DTI. Cereb Cortex 20: 2122–2131

    CAS
    Статья
    PubMed
    PubMed Central

    Google Scholar

  • 3.

    Баракат Л.П., Казак А.Е., Медоуз А.Т., Кейси Р., Миске К., Стубер М.Л. (1997) Семьи, пережившие рак в детстве: сравнение симптомов посттравматического стресса с семьями здоровых детей.J Pediatr Psychol 22: 843–859

    CAS
    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 4.

    Bond L, Clements J, Bertalli N, Evans-Whipp T., McMorris BJ, Patton GC, Toumbourou JW, Catalano RF (2006) Сравнение самооценки полового созревания с использованием шкалы полового созревания и полового созревания Масштаб школьного эпидемиологического обследования. J Adolesc 29: 709–720

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 5.

    Bremner JD (2007) Нейровизуализация при посттравматическом стрессовом расстройстве и других расстройствах, связанных со стрессом. Neuroimaging Clin N Am 17: 523–38, ix

  • 6.

    Breslau N, Chen Q, Luo Z (2013) Роль интеллекта в посттравматическом стрессовом расстройстве: зависит от тяжести травмы? PLoS ONE 8: e65391

    CAS
    Статья
    PubMed
    PubMed Central

    Google Scholar

  • 7.

    Briere J (1996) Контрольный список симптомов травмы для детей (TSCC), Профессиональное руководство.Ресурсы психологической оценки, Одесса

    Google Scholar

  • 8.

    Кейси Б.Дж., Джонс Р.М., Хейр Т.А. (2008) Мозг подростка. Ann N Y Acad Sci 1124: 111–126

    CAS
    Статья
    PubMed
    PubMed Central

    Google Scholar

  • 9.

    Chen CH, Ridler K, Suckling J, Williams S, Fu CH, Merlo-Pich E, Bullmore E (2007) Визуализация мозга коррелирует с тяжестью депрессивных симптомов и предикторами улучшения симптомов после лечения антидепрессантами.Биологическая психиатрия 62: 407–414

    CAS
    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 10.

    Cukor J, Wyka K, Jayasinghe N, Difede J (2010) Природа и течение подпорогового посттравматического стрессового расстройства. J Anxiety Disord 24: 918–923

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 11.

    Дэниэлс Дж. К., Ламке Дж. П., Гейблер М., Уолтер Х., Шил М. (2013) Целостность белого вещества и ее связь с посттравматической травмой и детской травмой — систематический обзор и метаанализ.Депрессия тревожности 30: 207–216

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 12.

    De Bellis MD, Spratt EG, Hooper SR (2011) Биология развития нервной системы, связанная с сексуальным насилием в детстве. J злоупотребление детским сексом 20: 548–587

    Статья
    PubMed
    PubMed Central

    Google Scholar

  • 13.

    De Bellis MD, Woolley DP, Hooper SR (2013) Нейропсихологические данные при жестоком обращении у детей: взаимосвязь посттравматического стрессового расстройства, диссоциативных симптомов и показателей жестокого обращения / пренебрежения к нейрокогнитивным исходам.Child Maltreat 18: 171–183

    Статья
    PubMed
    PubMed Central

    Google Scholar

  • 14.

    Eluvathingal TJ, Chugani HT, Behen ME, Juhasz C, Muzik O, Maqbool M, Chugani DC, Makki M (2006) Аномальные соединения мозга у детей после ранней тяжелой социально-эмоциональной депривации: исследование с визуализацией тензора диффузии. Педиатрия 117: 2093–2100

    Статья.
    PubMed

    Google Scholar

  • 15.

    Гибб Б.Е., Хелмински И., Циммерман М. (2007) Эмоциональное, физическое и сексуальное насилие в детстве, а также диагностика депрессивных и тревожных расстройств у взрослых психиатрических пациентов. Депрессия тревожности 24: 256–263

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 16.

    Gilbertson MW, Shenton ME, Ciszewski A, Kasai K, Lasko NB, Orr SP, Pitman RK (2002) Меньший объем гиппокампа прогнозирует патологическую уязвимость к психологической травме. Nat Neurosci 5: 1242–1247

    CAS
    Статья
    PubMed
    PubMed Central

    Google Scholar

  • 17.

    Glascher J, Rudrauf D, Colom R, Paul LK, Tranel D, Damasio H, Adolphs R (2010) Распределенная нейронная система для общего интеллекта, выявленного путем картирования поражений. Proc Natl Acad Sci USA 107: 4705–4709

    CAS
    Статья
    PubMed
    PubMed Central

    Google Scholar

  • 18.

    Gustafsson PE, Nilsson D, Svedin CG (2009) Политравматизация и психологические симптомы у детей и подростков. Eur Child Adolesc Psychiatry 18: 274–283

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 19.

    Herting MM, Maxwell EC, Irvine C, Nagel BJ (2012) Влияние пола, полового созревания и гормонов на микроструктуру белого вещества у подростков. Cereb Cortex 22: 1979–1992

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 20.

    Howell BR, McCormack KM, Grand AP, Sawyer NT, Zhang X, Maestripieri D, Hu X, Sanchez MM (2013) Изменения микроструктуры белого вещества мозга у подростков-макак-резусов, подвергшихся стрессу в раннем возрасте: ассоциации с высоким кортизол в младенчестве.Biol Mood Anxiety Disord 3:21

    Статья
    PubMed
    PubMed Central

    Google Scholar

  • 21.

    Huang H, Zhang J, Jiang H, Wakana S, Poetscher L, Miller MI, van Zijl PC, Hillis AE, Wytik R, Mori S (2005) Трактографическое разделение белого вещества на основе DTI: приложение к среднесагиттальная морфология мозолистого тела. Neuroimage 26: 195–205

    Статья.
    PubMed

    Google Scholar

  • 22.

    Hulvershorn LA, Cullen K, Anand A (2011) К дисфункциональной связи: обзор результатов нейровизуализации при большом депрессивном расстройстве у детей. Поведение при визуализации мозга 5: 307–328

    Статья
    PubMed
    PubMed Central

    Google Scholar

  • 23.

    Jackowski A, Perera TD, Abdallah CG, Garrido G, Tang CY, Martinez J, Mathew SJ, Gorman JM, Rosenblum LA, Smith EL, Dwork AJ, Shungu DC, Kaffman A, Gelernter J, Coplan JD , Кауфман Дж. (2011) Стресс в раннем возрасте, развитие мозолистого тела, объемные показатели гиппокампа и тревожное поведение у самцов нечеловеческих приматов.Psychiatry Res 192: 37–44

    Статья
    PubMed
    PubMed Central

    Google Scholar

  • 24.

    Jackowski AP, Douglas-Palumberi H, Jackowski M, Win L, Schultz RT, Staib LW, Krystal JH, Kaufman J (2008) мозолистое тело у подвергшихся жестокому обращению детей с посттравматическим стрессовым расстройством: исследование с визуализацией тензора диффузии. Psychiatry Res 162: 256–261

    Статья
    PubMed
    PubMed Central

    Google Scholar

  • 25.

    Kaufman J, Plotsky PM, Nemeroff CB, Charney DS (2000) Влияние ранних неблагоприятных переживаний на структуру и функцию мозга: клинические последствия. Биологическая психиатрия 48: 778–790

    CAS
    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 26.

    Kessler RC, McLaughlin KA, Green JG, Gruber MJ, Sampson NA, Zaslavsky AM, Aguilar-Gaxiola S, Alhamzawi AO, Alonso J, Angermeyer M, Benjet C, Bromet E, Chatterji S, de Girolamo G , Demyttenaere K, Fayyad J, Florescu S, Gal G, Gureje O, Haro JM, Hu CY, Karam EG, Kawakami N, Lee S, Lepine JP, Ormel J, Posada-Villa J, Sagar R, Tsang A, Ustun TB , Василев С., Виана М.К., Уильямс Д.Р. (2010) Неблагоприятные условия в детстве и психопатология взрослых в исследованиях ВОЗ по охране психического здоровья в мире.Br J Psychiatry 197: 378–385

    Статья
    PubMed
    PubMed Central

    Google Scholar

  • 27.

    Kessler RC, Sonnega A, Bromet E, Hughes M, Nelson CB (1995) Посттравматическое стрессовое расстройство в Национальном обследовании коморбидности. Arch Gen Psychiatry 52: 1048–1060

    CAS
    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 28.

    Коенен К.С., Моффитт Т.Э., Поултон Р., Мартин Дж., Каспи А. (2007) Факторы раннего детства, связанные с развитием посттравматического стрессового расстройства: результаты когорты продольных рождений.Psychol Med 37: 181–192

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 29.

    Lanktree CB, Gilbert AM, Briere J, Taylor N, Chen K, Maida CA, Saltzman WR (2008) Мультиинформаторная оценка детей, подвергшихся жестокому обращению: конвергентная и дискриминантная валидность TSCC и TSCYC. Пренебрежение жестоким обращением с детьми 32: 621–625

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 30.

    Людерс Э., Томпсон П.М., Тога А.В. (2010) Развитие мозолистого тела в мозге здорового человека.J Neurosci 30: 10985–10990

    CAS
    Статья
    PubMed
    PubMed Central

    Google Scholar

  • 31.

    MacMillan HL, Fleming JE, Streiner DL, Lin E, Boyle MH, Jamieson E, Duku EK, Walsh CA, Wong MY, Beardslee WR (2001) Жестокое обращение с детьми и психопатология на протяжении всей жизни в выборке сообщества. Am J Psychiatry 158: 1878–1883 ​​

    CAS
    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 32.

    McCrory E, De Brito SA, Viding E (2010) Обзор исследований: нейробиология и генетика жестокого обращения и невзгод. J Child Psychol Psychiatry 51: 1079–1095

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 33.

    McNally RJ, Shin LM (1995) Связь интеллекта с тяжестью симптомов посттравматического стрессового расстройства у ветеранов боевых действий Вьетнама. Am J Psychiatry 152: 936–938

    CAS
    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 34.

    Mori SWS, Nagae-Poetscher LM, van Zijl PCM (2005) МРТ-атлас белого вещества человека. Эльзевир, Амстердам

    Google Scholar

  • 35.

    Navas-Sanchez FJ, Aleman-Gomez Y, Sanchez-Gonzalez J, Guzman-De-Villoria JA, Franco C, Robles O, Arango C, Desco M (2014) Микроструктура белого вещества коррелирует с математической одаренностью и уровень интеллекта. Hum Brain Mapp 35: 2619–2631

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 36.

    Nilsson D, Wadsby M, Svedin CG (2008) Психометрические свойства Контрольного списка симптомов травмы для детей (TSCC) в выборке шведских детей. Пренебрежение жестоким обращением с детьми 32: 627–636

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 37.

    Pechtel P, Pizzagalli DA (2011) Влияние стресса в раннем возрасте на когнитивные и аффективные функции: комплексный обзор литературы по людям. Психофармакология 214: 55–70

    CAS
    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 38.

    Petersen AC (1988) Развитие подростков. Анну Рев Психол 39: 583–607

    CAS
    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 39.

    Рейн А., Ленц Т., Тейлор К., Хеллидж Дж. Б., Бирле С., Лакасс Л., Ли М., Ишикава С., Коллетти П. (2003) Аномалии мозолистого тела у психопатических антисоциальных лиц. Arch Gen Psychiatry 60: 1134–1142

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 40.

    Rinne-Albers MA, van der Wee NJ, Lamers-Winkelman F, Vermeiren RR (2013) Нейровизуализация у детей, подростков и молодых людей с психологическими травмами. Eur Child Adolesc Psychiatry 22 (12): 745–755

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 41.

    Санчес М.М., Лэдд CO, Плоцкий П.М. (2001) Ранний неблагоприятный опыт как фактор риска развития более поздней психопатологии: данные на моделях грызунов и приматов. Dev Psychopathol 13: 419–449

    CAS
    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 42.

    Schmithorst VJ, Wilke M, Dardzinski BJ, Holland SK (2005) Когнитивные функции коррелируют с архитектурой белого вещества в нормальной педиатрической популяции: исследование МРТ с тензором диффузии. Hum Brain Mapp 26: 139–147

    Статья
    PubMed
    PubMed Central

    Google Scholar

  • 43.

    Schmithorst VJ, Yuan W (2010) Развитие белого вещества в подростковом возрасте, как показано на диффузной МРТ. Brain Cogn 72: 16–25

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 44.

    Секфорт Д.Л., Пол Р., Грив С.М., Ванденберг Б., Брайант Р.А., Уильямс LMCCR, Коэн Р.А., Брюс С., Гордон Е. (2008) Стресс в раннем периоде жизни на структуру и функции мозга на протяжении всей жизни: предварительное исследование. Поведение при визуализации мозга 2: 49–58

    Статья

    Google Scholar

  • 45.

    Shonkoff JP (2011) Защита мозга, а не просто стимуляция ума. Наука 333: 982–983

    CAS
    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 46.

    Silverman WK, Ollendick TH (2005) Доказательная оценка тревожности и ее расстройств у детей и подростков. J Clin Child Adolesc Psychol 34: 380–411

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 47.

    Сильверман В.К., Сааведра Л.М., Пина А.А. (2001) Повторный тест на надежность симптомов и диагнозов тревожности с помощью расписания собеседований по тревожным расстройствам для DSM-IV: детская и родительская версии. J Am Acad Child Adolesc Psychiatry 40: 937–944

    CAS
    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 48.

    Smith SM, Jenkinson M, Johansen-Berg H, Rueckert D, Nichols TE, Mackay CE, Watkins KE, Ciccarelli O, Cader MZ, Matthews PM, Behrens TE (2006) Пространственная статистика на основе трактов: воксельный анализ многопредметных данные о диффузии. Neuroimage 31: 1487–1505

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 49.

    Смит С.М., Дженкинсон М., Вулрич М.В., Бекманн К.Ф., Беренс Т.Э., Йохансен-Берг Х., Баннистер П.Р., Де Л.М., Дробняк И., Флитни Д.Е., Ниази Р.К., Сондерс Дж., Викерс Дж., Чжан Й., Де С.Н., Брэди Дж. М., Мэтьюз П. М. (2004) Успехи в функциональном и структурном анализе МР-изображений и их реализации в качестве FSL.Нейроизображение 23 (Приложение 1): S208 – S219

    Артикул
    PubMed

    Google Scholar

  • 50.

    Смит С.М., Николс Т.Э. (2009) Беспороговое расширение кластера: решение проблем сглаживания, пороговой зависимости и локализации в кластерном логическом выводе. Neuroimage 44: 83–98

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 51.

    Smith SM, Zhang Y, Jenkinson M, Chen J, Matthews PM, Federico A, De SN (2002) Точный, надежный и автоматизированный продольный и поперечный анализ изменений мозга.Neuroimage 17: 479–489

    Статья.
    PubMed

    Google Scholar

  • 52.

    Teicher MH, Andersen SL, Polcari A, Anderson CM, Navalta CP (2002) Нейробиология развития детского стресса и травм. Psychiatr Clin North Am 25: 397 – viii

  • 53.

    Teicher MH, Dumont NL, Ito Y, Vaituzis C, Giedd JN, Andersen SL (2004) Отсутствие заботы в детстве связано с уменьшением площади мозолистого тела. Biol Psychiatry 56: 80–85

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 54.

    van der Werff SJ, Andela CD, Nienke PJ, Meijer OC, van Buchem MA, Rombouts SA, van der Mast RC, Biermasz NR, Pereira AM, van der Wee NJ (2014) Широко распространенное снижение целостности белого вещества у пациентов с длительным -временная ремиссия болезни Кушинга. Neuroimage Clin 4: 659–667

    Статья
    PubMed
    PubMed Central

    Google Scholar

  • 55.

    van der Werff SJ, Pannekoek JN, Veer IM, van Tol MJ, Aleman A, Veltman DJ, Zitman FG, Rombouts SA, Elzinga BM, van der Wee NJ (2012) Функциональная связь в состоянии покоя у взрослых с детским эмоциональным жестоким обращением.Psychol Med 43 (9): 1825–1836

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 56.

    van Harmelen AL, van Tol MJ, van der Wee NJ, Veltman DJ, Aleman A, Spinhoven P, van Buchem MA, Zitman FG, Penninx BW, Elzinga BM (2010) Уменьшение объема медиальной префронтальной коры у взрослых сообщать о жестоком обращении с детьми в детстве. Biol Psychiatry 68: 832–838

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 57.

    van Hoof MJ, van Lang ND, Speekenbrink S, van IJzendoorn MH, Vermeiren RR (2015) Интервью с привязанностью взрослых отличает подростков, подвергшихся сексуальному насилию в детстве, от подростков с клинической депрессией и неклинического контроля. Прикрепите Hum Dev 17: 354–375

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 58.

    Векслер Д. (1991) Шкала интеллекта взрослых Векслера. Психологическая корпорация, Сан-Антонио

    Google Scholar

  • 59.

    Wechsler D (1997) Шкала интеллекта Векслера для детей. Психологическая корпорация, Сан-Антонио

    Google Scholar

  • 60.

    Woon FL, Hedges DW (2008) Объемы гиппокампа и миндалины у детей и взрослых с посттравматическим стрессовым расстройством, связанным с жестоким обращением в детстве: метаанализ. Гиппокамп 18: 729–736

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • 61.

    Zhang J, Zhu X, Wang X, Gao J, Shi H, Huang B, Situ W., Yi J, Zhu X, Yao S (2014) Повышенная структурная связность мозолистого тела у мужчин-подростков с расстройством поведения. J Am Acad Child Adolesc Psychiatry 53: 466–475

    Статья
    PubMed

    Google Scholar

  • Глобальное сотрудничество по борьбе с травматическим стрессом — Канадская психологическая ассоциация

    Наше общество является партнером Global Collaboration on Traumatic Stress (https: // www.global-psychotrauma.net/) .

    Глобальное сотрудничество по травматическому стрессу состоит из исследователей и клиницистов, представляющих общества травматического стресса во всем мире, которые вместе работают над темами травматического стресса, имеющими глобальное значение.

    В рамках пакета глобальных мероприятий проект Global Collaboration on Traumatic Stress был инициирован ISTSS в 2012 году (см. Olff, 2014; 2015; Schnyder , 2013, Schnyder & Olff, 2013, Schnyder, et al., 2017), когда глобальная проектная группа с представителями восьми обществ по борьбе с травматическим стрессом впервые встретилась и определилась с первыми темами для сотрудничества.

    Цели Глобального сотрудничества:
    «Для определения целей, содействия развитию и координации деятельности глобального значения [..] сообщество исследователей и практиков травматического стресса должно развивать сотрудничество и, в конечном итоге, структуры, которые позволили бы им оптимально реагировать на те задачи, которые лучше всего решить с помощью международного сотрудничества »(Schnyder et al., 2017).

    В настоящее время Global Collaboration on Traumatic Stress работает над пятью темами с проектами, направленными на решение важных глобальных проблем травматического стресса.

    членов ISTSS приглашаются ознакомиться с темами и проектами и по возможности принять участие. Чтобы узнать больше, нажмите сюда.

    Если вы заинтересованы в одном из проектов, узнайте больше на странице проектов: https://www.global-psychotrauma.net/projects

    Следующие профессиональные сообщества в настоящее время участвуют в Глобальном сотрудничестве по борьбе с травматическим стрессом:

    • Международное общество исследований травматического стресса (ISTSS)
    • Европейское общество исследований травматического стресса (ESTSS)
    • Японское общество исследований травматического стресса (JSTSS)
    • Австралазийское общество исследований травматического стресса (ASTSS)
    • Аргентинское общество психотравм (SAPsi)
    • Азиатское общество исследований травматического стресса (Asian STSS-Hong Kong)
    • Секция травматического стресса Канадской психологической ассоциации (CPA TSS)
    • Немецкоязычное общество психотравматологов (DeGPT)
    • Asociación Chilena de Estrés Traumático (ACET)
    • (Южная) Африканское общество исследований травматического стресса (информация)

    Председатель: Миранда Олфф
    Сопредседатель: Ульрих Шнайдер
    (Полный Руководящий комитет указан здесь)

    Подробнее см. Партнеры .Приглашаются другие группы, занимающиеся проблемами травматического стресса.

    Текущие проекты:

    Глобальный экран психотравм (GPS)

    Сводка

    GPS — это краткий прибор, предназначенный для выявления ряда психологических проблем, связанных с травмами, а также факторов риска и защиты. Он состоит из 22 вопросов, на которые нужно ответить в формате да / нет.

    GPS был построен путем 1) достижения консенсуса по областям, включая проблемы, связанные с травмами, а также факторы риска и защиты.2) Выбор шкал или элементов — насколько это возможно — из существующих достоверных и надежных показателей, которые были доступны без препятствий для доступа.

    Домены:

    • PTSD
    • Комплекс ПТСД
    • Беспокойство
    • Депрессия
    • Проблемы со сном
    • Самоповреждающее поведение
    • Диссоциация
    • Другие физические, эмоциональные или социальные проблемы
    • Злоупотребление психоактивными веществами
    • Другие стрессовые события
    • Детская травма
    • История психических заболеваний
    • Социальная поддержка
    • Психологическая устойчивость

    В настоящее время GPS доступен на 18 языках.

    Для получения дополнительной информации или участия в исследованиях с помощью GPS: https://www.global-psychotrauma.net/gps

    Проектная группа

    PI: Miranda Olff, Amsterdam UMC, Департамент психиатрии, Амстердам нейробиология, местонахождение Национальный центр психотравмы AMC и ARQ, Димен, Нидерланды (электронная почта: m.olff-AT-amsterdamumc.nl)

    Проектная группа: Дин Айдукович, Энн Баккер, Дуг Брюэр, Мэрилен Клойтр, Грете Диб, Пол Фревен, Джули Ланца, Бриджит Люгер Шустер, Глэдис Мвити, Мисари Оэ, Джанаина Пинто, Рита Роснер, Каролина Сальгадо, Инго Шефер, Джулия Шефер Уэли Шнайдер, Джун Шигемура, Китти Ву.

    Ключевые / основные ссылки

    Шнайдер, У., Шафер, И., Ааквааг, Х.Ф., Аждюкович, Д., Баккер, А., Биссон, Дж., Брюэр, Д., Клойтр, М., Диб, Г.А., Фревен, П., Ланца, J., Le Brocque, R., Lueger-Schuster, B., Mwiti, GK, Oe, M., Rosner, R., Schellong, J., Shigemura, J., Wu, K., & Olff, M. (2017). Глобальное сотрудничество по борьбе с травматическим стрессом. Европейский журнал психотравматологии, 8,1. Https://doi.org/10.1080/20008198.2017.1403257

    Экран привязанности и семейной травмы в детстве (CARTS)

    http: // www.istss.org/assessing-trauma/carts.aspx

    Сводка

    CARTS — это «компьютерная мера самоотчета, предназначенная для оценки явных случаев жестокого обращения в детстве, а также общей теплоты, безопасности и поддержки со стороны людей в семье респондентов и во внешней среде» (Simonelli et al., 2017 ). Это компьютеризированный опрос воспоминаний людей о качестве их отношений с членами семьи в детстве, а также о травматических переживаниях, произошедших в детстве (Frewen et al., 2013, 2015).

    В настоящее время мы изучаем возможность использования новой методологии онлайн-опроса для оценки истории детских травм под названием «Экран детской привязанности и родственных травм» (CARTS) на нескольких языках и в разных культурах.

    Вам предлагается заполнить КАРТЫ в качестве опроса о воспоминаниях людей о качестве своих отношений с членами семьи в детстве и о травматических переживаниях, произошедших в детстве.

    Нажмите здесь, чтобы заполнить анкету на АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ (https://frewen.ca/cartsml/?profile=ISTSS)

    Нажмите здесь, чтобы заполнить анкету на ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКЕ (https://frewen.ca/cartsml/?profile=French)

    Нажмите здесь, чтобы пройти опрос на НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ (https://frewen.ca/cartsml/?profile=German)

    Нажмите здесь, чтобы заполнить анкету на ЯПОНСКОМ ЯЗЫКЕ (https://frewen.ca/cartsml/?profile=Japanese)

    Нажмите здесь, чтобы заполнить анкету на ХОРВАТСКОМ ЯЗЫКЕ (https: // frewen.ca / cartsml /? profile = хорватский)

    Нажмите здесь, чтобы заполнить анкету на голландском языке (https://frewen.ca/cartsml/?profile=dutch)

    Проектная группа

    PI : Пол Фревен, доктор философии, К. Псих, Западный университет, Канада, электронная почта: pfrewen-AT-gmail.com

    Проектная группа : Дин Айдукович, Энн Баккер, Дуг Брюэр, Мэрилен Клойтр, Грете Диб, Пол Фрюен, Джули Ланца, Брижит Люгер Шустер, Глэдис Мвити, Мисари Оэ, Миранда Олфф, Джанаина Пинто, Рита Сальгэн, Каролина Шефер, Джулия Шеллонг, Ули Шнайдер, Джун Шигемура, Китти Ву.

    Список литературы

    Фревен, П. А., Эванс, Б., Гудман, Дж., Холлидей, А., Бойлан, Дж., Моран, Г.,… Ланиус, Р. А. (2013). Разработка детского экрана привязанности и травмы отношений (CARTS): реляционно-социоэкологическая основа для изучения безопасности привязанности и истории детских травм. Европейский журнал психотравматологии , 4, 1–17. DOI: 10.3402 / ejpt.v4i0.20232

    Фревен П. А., Браун М. Ф. Д., Де Пьерро Дж., Д’Андреа В. и Шор А. (2015).Оценка семейной динамики истории жестокого обращения в детстве с помощью экрана детской привязанности и травмы отношений (CARTS). Европейский журнал психотравматологии, 6 (1), DOI: 10.3402 / ejpt.v6.27792.

    Симонелли А., Сакки К., Кантони Л., Браун М. и Фрюен П. А. (2017). Итальянский перевод и кросс-культурное сравнение с экраном детской привязанности и травмы отношений (CARTS). Европейский журнал психотравматологии, 8 (1). DOI: 10.1080 / 20008198.2017.1375839

    Влияние эмоционального насилия со стороны родителей на тяжесть и лечение симптомов посттравматического стрессового расстройства у детей и подростков

    Основные моменты

    Эмоциональное насилие было связано с более серьезными симптомами посттравматического стрессового расстройства.

    Симптомы посттравматического стрессового расстройства значительно уменьшились во время лечения.

    Эмоциональное насилие имеет пагубные последствия.

    Реферат

    Предпосылки

    Жестокое обращение со стороны основного лица, осуществляющего уход, является важным фактором риска развития симптомов посттравматического стрессового расстройства.В то время как метаанализ показывает, что эмоциональное насилие со стороны родителей является одной из наиболее распространенных форм жестокого обращения, влияние эмоционального насилия на симптомы посттравматического стрессового расстройства и эффективность лечения все еще остается неясным, особенно у детей.

    Цель

    Мы стремились изучить влияние эмоционального насилия со стороны родителей на тяжесть симптомов посттравматического стрессового расстройства и эффективность лечения травм у детей и подростков.

    Метод

    В амбулаторной выборке ( N = 287, средний возраст = 15.5 лет), эмоциональное насилие, индекс травматического события и симптомы посттравматического стрессового расстройства оценивались на исходном уровне. После этого пациенты получали научно обоснованное лечение симптомов травм, включенное в более широкий (системный) пакет лечения. В подвыборке ( n = 130, средний возраст = 15,3 года) симптомы посттравматического стрессового расстройства оценивались снова через 6 и 12 месяцев после исходного уровня.

    Результаты

    Эмоциональное насилие (а не какой-либо другой тип жестокого обращения) было связано с более тяжелыми симптомами посттравматического стрессового расстройства во всех группах симптомов.Это не зависело от того, было ли эмоциональное насилие зарегистрировано как индексное травмирующее событие или нет. Более того, симптомы посттравматического стрессового расстройства значительно уменьшились через 6 месяцев после начала лечения, направленного на травму, а эмоциональное насилие было связано с более тяжелыми симптомами посттравматического стрессового расстройства в течение курса лечения.

    You may also like

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.