Разное

Зависимое расстройство личности это: ФГБНУ НЦПЗ. ‹‹Пограничные психические нарушения››

Содержание

Как не дать зависимому расстройству личности расцвести

Эту статью также можно послушать. Если вам так удобнее, включайте подкаст:

Что такое зависимое расстройство личности

Это психическое нарушение . Людям с зависимым расстройством личности трудно самостоятельно принимать любые решения, поэтому они подчиняются окружающим. Часто перекладывают на кого‑то ответственность, боятся остаться в одиночестве, чувствуют беспомощность и ставят чужие желания выше своих.

Обычно это отклонение находят у молодых людей. От него страдают и мужчины, и женщины.

Вместе с расстройством могут появиться и другие проблемы : депрессия, фобии, тревожность, злоупотребление психоактивными веществами. Иногда люди становятся жертвами абьюзеров. Это происходит потому, что из‑за страха одиночества им сложно расстаться с доминирующим партнёром.

Откуда берётся зависимое расстройство личности

Никто точно не знает, но учёные предполагают, что оно появляется из‑за особенностей развития и биологических факторов. Например, человек, который рос в строгости или гиперопеке, в детстве часто болел и тревожился из‑за разлуки с кем‑то, больше рискует столкнуться с расстройством.

Как распознать зависимое расстройство личности

В «Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам» перечислено восемь основных симптомов . Чтобы заподозрить зависимое расстройство личности, достаточно заметить пять признаков.

1. Сложности с принятием обыденных решений

Человеку с зависимым расстройством часто нужны чьи‑то советы или рекомендации. Например, он может зависеть от супруга, который говорит, что стоит надеть, где работать и с кем общаться.

2. Необходимость переложить ответственность за свою жизнь на другого

Люди с отклонением считают себя неполноценными и думают, что не могут позаботиться о себе самостоятельно. Они становятся ведомыми, чтобы заставить других опекать себя. Любая критика воспринимается как доказательство своей несостоятельности.

3. Боязнь выразить несогласие

Если мнение человека с этим нарушением отличается от чужого, ему будет трудно высказаться. Из‑за страха лишиться одобрения он скорее согласится с тем, что ему не нравится. Больше того, боясь потерять поддержку, он не будет злиться на своих близких, даже если гнев уместен.

4. Трудности с ведением собственных проектов

Люди с этим нарушением уверены, что ничего не могут сделать в одиночку. Поэтому им трудно работать самостоятельно или брать на себя задачи, требующие личной ответственности. Они считают себя некомпетентными и ищут чьей‑то помощи. Если начальник контролирует или одобряет, человек с зависимым расстройством, скорее всего, будет действовать адекватно. Но из‑за страха быть брошенным у него вряд ли появится желание стать профессионалом самому.

5. Готовность идти на большие уступки

Из‑за зависимого расстройства человек может терпеть физическое и эмоциональное насилие, соглашаться с необоснованными требованиями и выполнять неприятные поручения. Он думает, что покорность поможет получить поддержку.

6. Дискомфорт от одиночества

Пребывание с самим собой неприятно для человека. Он чувствует беспомощность и боится, что не сможет сам позаботиться о себе.

7. Склонность устанавливать отношения с тем, кто будет помогать

Люди с расстройством, как правило, вступают в отношения с теми, от кого можно зависеть. Когда связь заканчивается, они тут же ищут партнёру замену. Потребность в заботе приводит к неразборчивости.

8. Страх остаться в одиночестве

Даже если угроза остаться один на один с собой нереалистична, человек с зависимым расстройством всё равно будет бояться потерять своего «опекуна».

Как лечат зависимое расстройство личности

Чаще всего люди даже не подозревают о расстройстве. Они обращаются за помощью , когда появляются проблемы, справиться с которыми в одиночку невозможно. Например, депрессия или тревожность.

Если у пациента есть признаки зависимого расстройства, терапевт начинает обследование. Сначала собирает анамнез и проводит базовый осмотр. Иногда людей направляют на анализы. Это нужно, чтобы исключить физические заболевания, из‑за которых тоже могут появиться симптомы расстройства.

Следующий шаг — визит к психотерапевту или психиатру. У этих специалистов есть опросники и тесты для диагностики нарушений. Но и здесь не всё так просто. Зависимое расстройство легко спутать с пограничным из‑за сходных симптомов. Но всё же отличия есть. Например, люди с первым видом из‑за страха одиночества становятся покорными или ищут новые отношения, со вторым — реагируют гневом, у них появляется чувство пустоты.

Психиатр или психотерапевт назначает терапию, когда устанавливает точный диагноз.

Психотерапия

Это основной способ лечения , который помогает людям с зависимым расстройством стать более активными и построить нормальные отношения с окружающими. Есть несколько подходящих видов психотерапии.

  • Обучение социальным навыкам. Помогает понимать вербальные и невербальные сигналы во время общения, поддерживать разговор и уверенно общаться. На терапии пациенту могут предложить ролевые игры и моделирование. Этот вид лечения часто сочетается с другими.
  • Когнитивно‑поведенческая терапия. Нужна пациентам, чтобы стать увереннее в себе. На занятиях люди с расстройством пытаются изменить мнение о себе и своих способностях, борются с разрушительными убеждениями и страхом осуждения.
  • Схемная терапия. Основывается на том, что у человека есть набор форм поведения, которые он повторяет в течение жизни. Некоторые из них могут оказаться дезадаптивными, то есть неправильными. Лечение направлено на закрепление здоровых моделей и искоренение нездоровых. Ещё психотерапевт может сделать акцент на повторном воспитании пациента, чтобы удовлетворить его детские потребности. Например, врач будет хвалить, устанавливать ограничения и обеспечивать безопасную привязанность. Также во время терапии человек с расстройством получает знания об основных потребностях, функциональном и дисфункциональном поведении.
  • Когнитивная терапия на основе осознанности. Помогает оценить себя и свои силы. Пациенты, которые проходили терапию, научились внимательнее относиться к своим догадкам, эмоциям и общению с другими. Например, некоторые осознают, что установки «Я беспомощен» или «Я слаб» — это всего лишь мысли, а не факты.

Лекарства

Врачи редко назначают препараты для лечения зависимого расстройства. Но если у человека появилась тревожность или депрессия, ему могут прописать ингибиторы моноаминоксидазы или селективные ингибиторы обратного захвата серотонина.

Как помочь себе, если у вас зависимое расстройство личности

Психотерапия — лучший способ избавиться от нарушения. Но лечение можно дополнить самопомощью. Вот несколько советов , которые помогут быстрее справиться с зависимым расстройством личности.

Наслаждайтесь своим обществом

Подумайте, чем вы можете заняться в одиночестве. Это могут быть занятия йогой, десятиминутные медитации или чтение книги во время обеденного перерыва.

Подберите хобби

Задайте себе несколько вопросов. О чём вы бы хотели узнать? Что приносило вам радость в детстве? Какие предметы больше всего нравились в школе? Возможно, ответы подскажут, чем вам будет интересно заниматься в свободное время.

Поддержите свою независимость

Составьте список дел, которые кто‑то делает за вас. Затем найдите одну небольшую задачу, за которую сможете взяться. Считайте, что это возможность вырасти, отточить свои навыки и укрепить уверенность в себе.

Развивайте здоровые отношения с собой

Начните с маленьких действий: подумайте, что вам нравится в себе, и сделайте комплимент. Отдохните и выспитесь. Попробуйте медитацию сострадания к себе, чтобы принимать свои недостатки и перестать критиковать себя.

Читайте также 😣😮😫

10 признаков зависимого расстройства личности

Слово «зависимое» точно отражает суть расстройства. Люди с зависимым расстройством личности (ЗРЛ) нуждаются в том, чтобы окружающие поддерживали и насыщали их эмоциональные потребности. Чаще всего они выбирают кого-то одного, например, супруга, и полагаются на него во всех сферах жизни.

По каким признакам можно распознать зависимое расстройство личности?

1. Сильный страх разделения

Это не то же самое, что страх быть покинутой. Когда от нас уходят, мы чувствуем себя отвергнутыми. Когда боимся разделения — мы не воспринимаем себя как полноценную личность без другого человека.

2. Нежелание принимать решения

С самого детства сестра Натали боялась что-то решать. Ей требовался миллион советов Натали в любой ситуации, пока в жизни не появился муж. Даже после того, как какое-то решение было принято, она многократно переспрашивала, правильно ли сделала.

3. Потребность переложить ответственность за свою жизнь на окружающих

Это может касаться чего угодно: финансов, решения выходить замуж или разводиться, принципов воспитания детей и так далее. Люди с ЗРЛ обычно с радостью отдают все это на откуп кому-то другому. Для мужчины, желающего все контролировать, такая жена становится идеальным выбором, ведь он не терпит посягательств на свой авторитет в доме. Но это не здоровое «совпадение» двух людей, оно дисфункционально.

4. Страх конфронтации

Сестра Натали ненавидела конфликтные ситуации и предпочитала никогда не спорить с мужем и даже с самой Натали, боялась потерять их симпатию и одобрение. Из-за этого постоянно терпела то, что ей совсем не нравилось.

5. Привычка делать то, чего на самом деле не хочется

Однажды, после похода в церковь, где сестра работала волонтером, Натали заметила, что та сильно расстроена. Натали спросила, нравится ли ей помогать во время церковной службы. Сестра призналась, что никогда не хотела и не хочет этим заниматься, но один из служителей надавил на чувство вины, сказав, что больше некому, и без нее не справятся.

Не хочу ничего решать. Как проявляется зависимое расстройство личности

«Зависимое расстройство личности не надо путать с аддикцией — зависимостью от наркотиков, алкоголя, азартных игр и т. д. — поясняет психотерапевт Денис Букин. — Но это как раз тот случай, когда сходство в названии выдает сходство по сути. Люди с зависимым расстройством действительно часто становятся алкоголиками или наркоманами: либо сами принимают психоактивные вещества, либо находятся в браке с алкоголиком или наркоманом. Еще неизвестно, что из этого хуже, однако зависимая женщина чувствует себя увереннее, когда живет с алкоголиком. Во-первых, она боится самостоятельности, а значит лучше с алкоголиком, чем одной. Во-вторых, алкоголик больше никому не нужен, уж он-то к другой не уйдет. Впрочем, то же касается и жен, чьи мужья проявляют в семье агрессию и насилие: чаще всего жертвами домашних тиранов оказываются все те же зависимые женщины».

Люди с зависимым расстройством личности безвольны, пассивны и стремятся к союзу с сильным человеком, который все решит за них. Далеко не всегда неуверенность в своих способностях доходит до стадии расстройства личности — зачастую эти черты присутствуют лишь на уровне акцентуации (то есть определенного перекоса в характере, заметного, но не сильно мешающего адаптации в социуме). Различия между здоровым человеком, склонным к излишней зависимости от других, и человеком с расстройством личности, к сожалению, во многом субъективны — в отличие от многих других расстройств, где диагностические критерии выражены более четко.

Кроме того, тут большую роль играет принятое в обществе представление о распределении гендерных ролей. Женщина, которая с точки зрения восточного патриархального общества вполне психически здорова и отлично функционирует, может оказаться совершенно не приспособленной к жизни в стране, где действует равенство полов.

Если начать анализировать ситуацию с социокультурной точки зрения, всплывает извечный вопрос про курицу и яйцо: то ли это социум плодит женщин, склонных во всех непонятных ситуациях опираться на крепкое мужское плечо, то ли женщины с таким складом характера помогают формировать и поддерживать патриархальный строй и возводят слабость в культ.

Скорее всего, процесс идет в обе стороны. Так или иначе, у женщин этот тип расстройства личности обнаруживается несколько чаще, хотя так и не доказано, что это объективное биологическое различие, а не следствие социальных норм: ведь мужчину, заявляющего: «Я мальчик, я не хочу ничего решать», — осуждать будут гораздо чаще, чем женщину с подобной установкой.

Для того чтобы человеку поставили диагноз «зависимое расстройство личности», у него должно проявляться не менее трех симптомов из нижеследующих.

  • Стремление переложить на других большую часть важных решений в жизни. Рядом с таким человеком обычно есть родитель или супруг, диктующий ему, в какой вуз поступать, на какую работу устраиваться и какой выбор делать в любых критических ситуациях.
  • Очень сложно получать опеку и заботу от окружающих и при этом сохранить возможность отстаивать собственную точку зрения: мало кто согласится нянчиться со взрослым человеком, который еще и спорит. Поэтому второй важный признак зависимой личности — неадекватное подчинение своих потребностей потребностям ближних. «Тревога — постоянный спутник зависимого расстройства, — подчеркивает Денис Букин. — Боясь остаться в одиночестве, человек пассивно принимает любые обстоятельства жизни, лишь бы рядом кто-то был. Если у него и были когда-то свои интересы, он о них давно забыл. Потому что, если он заявит о своих желаниях — вдруг его уволят?! Вдруг уйдет муж?! Вдруг отвернутся родители?! Так постепенно зависимый человек сначала боится говорить о своих желаниях, а потом теряет и саму способность что-либо желать».
  • Нежелание предъявлять даже разумные требования людям, от которых индивидуум находится в зависимости — человек настолько боится остаться «без присмотра», что избегает любых споров, которые, на его взгляд, могут вызвать конфликт.
  • Чувство неудобства или беспомощности в одиночестве из-за чрезмерного страха оказаться неспособным к самостоятельной жизни. Такая личность будет терпеть даже самых неприятных родственников или соседей ради возможности спросить совета или получить помощь в быту. Если такой человек столкнется с какой-нибудь повседневной проблемой, он, скорее всего, начнет паниковать и названивать знакомым вместо того, чтобы, например, поискать решение в интернете.
  • Сильный страх оказаться брошенным. Понятно, никто этого не любит, и в подавляющем большинстве случаев это в той или иной степени бьет по самооценке. Но для зависимого человека «я не смогу без него» — это не преувеличение на пике эмоций, а вполне обычная оценка своих шансов на выживание.
  • Ограниченная способность принимать повседневные решения без постоянных советов и подбадривания со стороны окружающих. Речь идет не об экзистенциальных дилеммах вроде «Быть или не быть?», а о самых простых вещах типа «Какую футболку сегодня надеть?» или «Какой десерт выбрать в меню ресторана?» — в таких ситуациях человек может подвиснуть настолько, что, например, опоздает на важное мероприятие.

Плюс состояние человека должно подходить под общие критерии расстройства личности: то есть он должен быть хронически склонен к аномальному стилю поведения, это должно вызывать дисгармонию и стресс в разных сферах жизни и мешать эффективно работать и строить отношения с социумом.

По ряду симптомов зависимое расстройство можно спутать с пограничным: и те, и другие больные очень боятся быть покинутыми и неадекватно реагируют, стоит им только заподозрить ближних в намерении от них отделаться. Но есть разница: у «пограничника» страх одиночества будет проявляться в злости и ощущении опустошенности. Действовать при этом он может по-разному — может превентивно начать попросить прощения за все воображаемые грехи, а может накинуться с упреками или даже сам первым спровоцировать разрыв. Человек с зависимым типом личности обычно принимает такую перспективу более смиренно, но зато сразу начинает искать себе новые созависимые отношения.

Откуда что берется

«Любое расстройство личности — это «способ жить», который, с одной стороны, появляется из-за врожденных склонностей, с другой — усваивается как стиль жизни в родительской семье, — рассказывает Денис Букин. — Общепринятого мнения о причинах зависимого расстройства нет: физиологи говорят об особенностях мозга, психоаналитики — об отношениях в семье. Скорее всего, оба этих фактора сочетаются. Дети со слабой нервной системой вероятнее приобретут зависимое расстройство личности. Однако не менее важно и отношение родителей к маленькому ребенку.

Если мать недостаточно проявляет тепло и заботу о малыше или неровно относится к нему, ребенок начинает бояться, что его бросят. Со временем страх быть покинутым завладевает психикой и укореняется в привычном поведении: малыш начинает считать, что нельзя огорчать родителей своими желаниями, надо быть хорошим, то есть подчиняться им во всем. С другой стороны, авторитарная гиперопека также может формировать черты зависимого характера — с властным родителем ребенок понимает, что все, что ему нужно, обязательно будет, главное — не проявлять инициативу, спокойно принимать чужую заботу и не противоречить всесильным старшим. Позже главенствующую роль занимает супруг, начальник, а может быть — подростковый лидер или глава банды. Да, судьбу зависимых часто определяет среда, в которую они попали. В классе, сплошь состоящем из «ботаников», они станут исполнительными умницами, в криминальном сообществе — ворами на вторых ролях».

Что делать?

Как и в случае со многими расстройствами личности, медикаментозное лечение тут не работает (если нет сопутствующих проблем вроде депрессии или тревожного расстройства, которые поддаются «химии»). В таких случаях помогает психотерапия. Выбор метода зависит от того, чего пациент хочет достичь: когнитивно-бихевиоральная терапия (КБТ) хороша тем, что помогает быстро (за несколько месяцев) изменять поведение к лучшему и повышать приспособленность пациента к жизни, но больших инсайтов и взгляда вглубь проблемы она не дает. Психоанализ и психодинамическая терапия больше подойдут тем, кто хочет подробно разобраться в себе, поговорить о детских травмах и в идеале добиться каких-то более глубоких внутренних трансформаций. Минус этих методик в том, что процесс длится гораздо дольше, а качество внутренних изменений с трудом поддается формальному измерению — поэтому с точки зрения доказательной медицины КБТ чаще всего опережает другие методики по эффективности. Но подбор психотерапевта — это сугубо личная история, и тут невозможно заранее сказать, что тот или иной метод поможет гарантированно: надо искать и пробовать то, что подходит именно вам.

«Зависимое расстройство личности поддается коррекции в психотерапии, но тут есть нюансы, — рассказывает Денис Букин. — Зависимые охотно работают с психологом, потому что… им нравится зависеть от умного авторитетного специалиста. И это главная ловушка, которой стоит избегать. Терапевт должен постоянно осознавать роль, которую ему навязывают, и свое отношение к ней и не пытаться «спасать» зависимого. Директивные методы, предполагающие подчинение клиента психологу, также плохо работают с зависимыми, они только закрепляют у пациентов ощущение беспомощности. Главное, что надо делать в ходе коррекции — повышать самооценку до адекватного уровня, шаг за шагом убеждаться вместе с клиентом в его способностях и достоинствах и привести его к осознанию, что страх, стоящий за неспособностью отстаивать свои интересы, не имеет под собой оснований. Со временем у человека появятся и уверенность в себе, и собственные желания. Кстати, интересно, что семья зависимого часто противодействует работе с психологом. Еще бы — удобный и податливый невротик начинает отстаивать свои интересы. Для супруга, привыкшего повелевать, это неприятно».

Особенности психотерапевтической работы с клиентами с зависимой структурой личности

В статье речь пойдет не о зависимых от различных веществ людях, а о клиентах с зависимой структурой личности.

В классификаторах психических расстройств при описании людей с зависимой структурой личности используются термины «Зависимое расстройство личности» (рубрика «Расстройства зрелой личности и расстройства поведения у взрослых в МКБ-10) и «Расстройство личности в виде зависимости» (рубрика «Расстройства личности» в DSM-IV).

К характерным признакам данного расстройства личности относятся: активное или пассивное перекладывание на других принятия большинства важных решений в своей жизни, отсутствие самоконтроля, недостаток уверенности в себе, «приклееность» к объекту зависимости, отсутствие психологических границ и др. Данные психологические характеристики часто сопровождаются различными симптомами. Среди них часто встречаются: психосоматические болезни, алкоголизм, наркомания, девиантное поведение, созависимые и контрзависимые проявления.

Чаще всего зависимая структура личности проявляется в форме зависимого и созависимого поведения. Следовательно, зависимость и созависимость это разные формы проявления зависимой структуры личности.

Общим для них является ряд личностных свойств: психический инфантилизм, патологическая привязанность к объекту зависимости с той лишь разницей, что в случае зависимости таким объектом будет вещество, а в случае созависимости – другой человек.

В фокус профессиональной деятельности психолога/психотерапевта чаще попадает созависимый клиент.

Типичные характеристики созависимой личности – включенность в жизнь Другого, полная поглощенность его проблемами и делами. Созависимая личность патологически привязана к Другому: супругу, ребенку, родителю. Кроме выделенных качеств, для созависимых людей также характерны:

 

  • низкая самооценка;
  • потребность в постоянном одобрении и поддержке со стороны других;
  • неопределенность психологических границ;
  • ощущение своего бессилия что-либо изменить в деструктивных отношениях и др. [2, с. 22].

 

Созависимые люди всей своей жизнью делают членов своей системы зависимыми от них. При этом созависимые активно вмешиваются в жизнь зависимого, контролируют его, знают, как лучше поступать и что делать, маскируя свой контроль и вмешательство под любовь и заботу. Другой член пары – зависимый – обладает, соответственно, противоположными качествами: он безынициативен, безответственен, не способен к самоконтролю.

Традиционным является взгляд на зависимых как на некое социальное зло, а на созависимых как на их жертв. Поведение созависимых, как правило, социально одобряется и принимается. Однако, с психологической точки зрения, вклады созависимого в такие патологические отношения ничуть не меньше зависимого. Созависимый сам не в меньшей степени нуждается в зависимом – он зависимый от зависимого. Это вариант так называемой «человеческой» зависимости.

Созависимые сами поддерживают отношения зависимости, а когда они обостряются до симптома, то тогда обращаются к специалисту, чтобы он «вылечил» зависимого, то есть по сути – вернул его в прежние зависимые отношения.

Любые же попытки зависимого выйти из-под контроля созависимого вызывают у последнего много агрессии.

Партнер созависимого – зависимый – воспринимается как объект и его функция в паре созависимый-зависимый сравнима с функцией объекта зависимого (алкоголь, наркотик…). Эта функция состоит в том, чтобы «затыкать дыру» в идентичности созависимого посредством объекта (в нашем случае – партнера) для того, чтобы получить возможность ощутить себя целым, обрести смысл жизни. Неудивительно, что для созависимого зависимый, несмотря на все свои недостатки (с точки зрения созависимого), оказывается так важен, ведь он обеспечивает для него важнейшую функцию – смыслообразующую. Без него жизнь созависимого теряет всякий смысл. У зависимого для этого есть свой объект. Отсюда такая сильная привязанность созависимого к зависимому.

Неудивительно, что в картине Мира созависимого Другой занимает такое важное место. Но при всей важности и фиксированности на Другом, отношение к нему чисто инструментальное – как к функции. На самом деле Другого для созависимого, в силу его эгоцентрической позиции, как отдельного человека с его переживаниями, чаяниями, желаниями просто нет. Да, Другой присутствует в картине Мира созависимого, даже гипертрофированно, но только функционально.

Причиной формирования как зависимой, так и созависимой структуры личности является незавершенность одной из наиболее важных стадий развития в раннем детстве – стадии установления психологической автономии, необходимой для развития собственного «Я», отдельного от родителей. По сути речь идет о втором рождении – психологическом, рождении Я как автономного образования со своими границами. По мнению Г. Аммона, «…формирование границы Я в симбиозе является решающей фазой развития Я и идентичности. Это возникновение границы Я, способствующее различению Я и не-Я в плане формирования идентичности, становится возможным благодаря первично заложенным функциям Я ребенка. В формировании границ Я ребенок зависит также от постоянной поддержки окружения, своей первичной группы, в особенности матери» [1, с. 65].

В исследованиях М. Малер было установлено, что у людей, которые в возрасте двух-трех лет успешно завершают эту стадию, существует целостное внутреннее ощущение своей уникальности, четкое представление о своем «Я» и о том, кто они такие. Ощущение своего Я позволяет заявлять о себе, полагаться на свою внутреннюю силу, брать ответственность за свое поведение, а не ожидать, что кто-то будет управлять тобой. Такие люди способны быть в близких отношениях, не теряя при этом себя. М. Малер считала, что для успешного развития психологической автономии ребенка необходимо, чтобы психологической автономией обладали оба его родителя [5]. Ведущим условием для такого рождения Я ребенка является его принятие родительскими фигурами. В том же случае, когда родители в силу разного рода причин не способны принимать (безусловно любить) своего ребенка, он остается в состоянии хронической неудовлетворенности в принятии своего я и вынужден всю свою жизнь безуспешно пытаться отыскать это ощущение либо навязчиво «цепляясь» за другого (созависимый), либо компенсируя это ощущение химическими суррогатами (зависимый).

В плане же психологического развития зависимый и созависимый находятся примерно на одном уровне. Безусловно, это уровень пограничной организации структуры личности с характерными для него эгоцентризмом, импульсивностью как неспособностью удерживать аффект, низкой самооценкой. Пара зависимый-созависимый образуется по принципу дополнительности. Сложно представить пару человека с автономным Я и созависимого.

Общим для них является также патологическая привязанность к объекту зависимости. В случае созависимой структуры личности таким объектом, как говорилось ранее, выступает партнер. В случае зависимой – «нечеловеческий» объект. Неясен механизм «выбора» объекта, но и в том, и в другом случае мы имеем дело с зависимой структурой личности.

Каким образом люди с такой структурой личности попадают на психотерапию? Чаще всего психолог/психотерапевт имеет дело с двумя видами запроса:

1. Запрос делает созависимый, а клиентом психолога/психотерапевта становится зависимый (созависимый приводит либо отправляет на терапию зависимого). В этом случае мы встречаемся с нестандартной для психотерапии ситуацией: заказчиком выступает созависимый, а клиентом становится зависимый. Данная ситуация представляется прогностически неблагоприятной для терапии, поскольку здесь мы реально не имеем дело с клиентом – не соблюдается одно из необходимых условий терапии – признание клиентом собственного «вклада» в сложившуюся проблемную ситуацию, как, впрочем, и отрицание наличия самой проблемы. В качестве примера рассматриваемой ситуации можем привести случаи обращения родителей с запросом «исправить» проблемное поведение ребенка, либо одного из супругов, желающего избавить партнера от патологической привычки.

2. Созависимый сам обращается за терапией. Это прогностически более перспективный вариант для терапии. Здесь мы в одном лице имеем дело и с клиентом, и с заказчиком. Например, родители обращаются за профессиональной помощью с желанием разобраться в проблемных отношениях с ребенком, либо кто-то из супругов хочет с помощью психотерапевта понять причину не устраивающих его отношений с партнером.

Если в первом случае психотерапия в принципе невозможна, то во втором у созависимого клиента появляется шанс. Несмотря на это, такие клиенты обычно плохо поддаются психотерапии, так как спектр их проблем обусловлен базисным дефектом их психики. Отсутствие самоконтроля, инфантилизм, ограниченная сфера интересов, «приклеенность» к объекту зависимости являются серьезным вызовом для психолога/психотерапевта.

Зависимые клиенты легко распознаются уже при первом контакте. Чаще всего в роли инициатора встречи выступает созависимый близкий родственник зависимого – мать, жена… Нередко первым чувством клиента является удивление. И не случайно. Поговорив со звонившей матерью о проблемах ее мальчика, закономерно интересуешься, сколько ему лет? К своему удивлению узнаешь, что мальчику 25, 30, а то и больше… Так сталкиваешься с одним из центральных качеств личности зависимого – его инфантильностью. Суть психической инфантильности в несовпадении психологического возраста и возраста паспортного. Взрослые мужчины, женщины в своем поведении демонстрируют нетипичные для их возраста детские черты – обидчивость, импульсивность, безответственность. Такие клиенты сами не осознают своих проблем и не способны просить о помощи у окружения – обычно за помощью обращаются их родственники или кто-то приводит их на терапию буквально «за руку». Психотерапевту предстоит работать с «маленьким ребенком», не осознающим своих желаний, потребностей, своей отдельности от окружения. Зависимые всегда остаются для созависимых детьми.

Работа как с зависимыми, так и созависимыми клиентами не ограничивается отношениями терапевт-клиент, а неизбежно втягивает психотерапевта в полевые отношения. Психологу/терапевту приходится работать не с одним человеком, а с системой. Он постоянно оказывается втянутым в эти системные отношения. Для психолога/терапевта это очень важно осознавать. Если он оказывается втянут в системные отношения, то теряет профессиональную позицию и становится профессионально неэффективным, так как нельзя изменить систему, находясь в самой системе.

Одной из форм «втягивания» терапевта в систему являются так называемые треугольники. Треугольники являются необходимым атрибутом жизни зависимых-созависимых. С. Карпман, развивая идеи Э. Берна, показал, что все многообразие ролей, лежащее в основе «игр, в которые играют люди», может быть сведено к трем основным – Спасателя, Преследователя и Жертвы. Треугольник, который объединяет эти роли, символизирует одновременно их связь и постоянную смену. Этот треугольник можно рассматривать и в межличностном, и во внутриличностном плане. Каждая ролевая позиция может быть описана при помощи набора чувств, мыслей и характерного поведения.

Жертва – это тот, чью жизнь портит тиран. Жертва несчастлива, не достигает того, чего могла бы при условии освобождения. Она вынуждена все время контролировать тирана, однако ей это плохо удается. Обычно жертва подавляет свою агрессию, однако она может проявляться в виде вспышек ярости или аутоагрессии. Для поддержки патологических отношений жертве необходимы внешние ресурсы в виде помощи от спасателя.

Тиран – это тот, кто преследует жертву, при этом зачастую считая, что последняя сама виновата и провоцирует его на «плохое» поведение. Он непредсказуем, не отвечает за свою жизнь и нуждается в жертвенном поведении другого человека для выживания. Только уход жертвы или устойчивое изменение ее поведения могут привести к изменению тирана.

Спасатель – это важная часть треугольника, которая дает «бонусы» жертве в виде поддержки, участия, различных видов помощи. Без спасателя этот треугольник бы распался, так как у жертвы не хватало бы собственных ресурсов для жизни с партнером. Спасатель также получает свою выгоду от участия в этом проекте в виде благодарности жертвы и ощущения собственного всемогущества от нахождения в позиции «сверху». Психологу/терапевту на первых порах отводится роль спасателя, но в дальнейшем он может быть включен и в другие роли – тирана и даже жертвы.

Анализируя терапевтические отношения в работе с описываемыми клиентами, необходимо отметить, что они (отношения) достаточно неустойчивы по причине сопротивлений в работе со стороны как клиента (зависимого-созависимого), так и терапевта.

Созависимый (чаще всего заказчик терапии) недоволен результатами работы, так как психолог/психотерапевт делает не то, чего бы он хотел. Он чаще всего сознательно сопротивляется терапии, всячески ей препятствует, используя арсенал от самых безобидных способов – отговорок зависимого от терапии, до достаточно серьезных – угроз как клиенту терапии, так и самому терапевту.

Зависимый (клиент) – с одной стороны сознательно хочет изменений, с другой – бессознательно всячески ей сопротивляется, так как патологически привязан к созависимому. Он инфантилен, безынициативен, его удерживает вина, страх. Он часто бессознательно подключает к сопротивлению объекты системы.

У психолога/терапевта также могут неосознанно включаться механизмы сопротивления работе. Чувства, которые он испытывает к клиенту, сложно отнести к разряду позитивных: страх, злость, безысходность…

Страх возникает в результате того, что позиция психолога/терапевта довольно уязвима, ей легко можно нанести вред, так как содержание психологической помощи недостаточно понятно простым обывателям. В работе психолога/терапевта нет четких объективных критериев успешности терапии. Позиция психолога/терапевта уязвима и в юридическом плане – зачастую у него отсутствует лицензия на такого рода деятельность в силу законодательных особенностей. Позиция специалиста также неустойчива и в плане конкуренции с коллегами-медиками – «психотерапевтами в законе». Любая жалоба со стороны недовольного заказчика может создать много сложностей у психолога/психотерапевта.

Отчаяние связано с тем, что работа с такими клиентами долгая и медленная, а изменения незначительные и неустойчивые.

Злость обусловлена тем, что клиент – манипулятор, пограничная личность, он большой специалист по нарушению психологических границ, в том числе и границ терапии и терапевта.

При работе с клиентами с зависимой структурой личности важно помнить ряд важных моментов.

В случае, когда клиентом является зависимый, терапевт работает не с клиентом, а с системным феноменом, клиент – это симптом дисфункциональной системы. В связи с этим работать с клиентом как симптомом в индивидуальной терапии оказывается невозможно. В этом случае лучшее, что может сделать психолог/психотерапевт, – попытаться привлечь на терапию созависимого. В работе же с созависимым стратегически важным будет не включаться в системные отношения (система сильнее), а поддерживать в клиенте его психологическую автономию. Общая стратегия в работе как с зависимым, так и созависимым – ориентация на их психологическое взросление.

Терапия созависимой личности – это терапия взросления. Истоки созависимости, как мы отмечали ранее, лежат в раннем детстве. Терапевту необходимо помнить, что он работает с клиентом, который по своему психологическому возрасту соответствует ребенку 2-3 лет. Следовательно, цели терапии будут определяться задачами развития, характерными для этого возрастного периода. Терапию с клиентами с зависимой структурой личности можно рассматривать как проект по «выращиванию» клиента; такую терапию метафорически можно представить как отношения мать-ребенок. Данная идея не является новой. Еще Д. Винникотт писал, что в «терапии мы пытаемся имитировать естественный процесс, который характеризует поведение конкретной матери и ее ребенка. … именно пара «мать – младенец» может научить нас основным принципам работы в обращении с детьми, у которых раннее общение с матерью было «недостаточно хорошим» или оказалось прерванным» [3, с. 31].

Основная цель терапии с клиентами с зависимой структурой личности – создание условий для «психологического рождения» и развития собственного «Я», что является основой для его психологической автономии. Для этого необходимо решить ряд задач в психотерапии: восстановление границ, обретение чувствительности клиента, прежде всего к агрессии, контакт со своими потребностями, желаниями, научение новым моделям свободного поведения.

Использование метафоры «родитель-ребенок» в психотерапии созависимых клиентов позволяет определить стратегию работы с ними. Психологу/терапевту следует быть безоценочным и принимающим разнообразные проявления Я клиента. Это предъявляет особые требования к осознанию и принятию терапевтом отвергаемых аспектов собственного Я, его умению выдерживать проявления различных чувств, эмоций и состояний клиента, прежде всего его агрессии. Проработка деструктивной агрессии делает возможным выход из патогенного симбиоза и отграничение собственной идентичности [1, с. 111].

Психологу/терапевту придется приложить много усилий в создании доверительных отношений, прежде чем клиент позволит себе больше свобды в выражении собственных чувств и переживаний. Появление на следующем этапе работы контрзависимых тенденций клиента с агрессивными реакциями в сторону терапевта – негативизма, агрессии, обесценивания – необходимо всячески приветствовать. У клиента появляется реальная возможность получить в терапии опыт проявления своей «плохой» части, при этом сохраняя отношения и не получая отвержения. Такой новый опыт переживания принятия себя значимым Другим может стать основой принятия самого себя, что послужит условием для построения здоровых отношений с ясными границами. Терапевту же на этом этапе терапии необходимо запастись вместительным «контейнером» для «складирования» негативных чувств клиента.

Отдельная важная часть терапевтической работы должна быть посвящена обретению клиентом чувствительности к своему Я и его интеграции. Для клиентов с зависимой структурой личности свойственна избирательная алекситимия, заключающаяся в неспособности осознавать и принимать отвергаемые аспекты своего Я – чувства, желания, мысли. Вследствие этого у созависимого, по определению Г. Аммона, существует «структурный нарциссический дефект», проявляющийся в существовании «дефекта границ Я» или «дыр Я». Задачей терапии на этом этапе работы является осознавание и принятие отвергаемых аспектов Я, что способствует «залатыванию дыр» в Я клиента. Открытие позитивного потенциала «негативных» чувств – бесценные инсайты клиента в этой работе, а их принятие – условие интеграции его идентичности.

Критерием успешной терапевтической работы является возникновение у клиента собственных желаний, открытие в себе новых чувств, переживание новых качеств своего Я, на которые он сможет опираться, а также способность оставаться в одиночестве.

Важным моментом в терапии клиентов с зависимой структурой личности является ориентация в работе не на симптомы зависимого поведения, а на развитие идентичности клиента. Необходимо помнить, что Другой, как описывалось выше, выполняет структурообразующую функцию, придающую созависимому ощущение целостности его Я, а в целом – смысла жизни. Ф. Александер говорил об «эмоциональной бреши», остающейся в больном после устранения симптома. Он подчеркивал также опасность психотической дезинтеграции, которая может следовать после этого. Эта «эмоциональная брешь» как раз и обозначает «дыру в Я», структурный дефицит в границе Я пациента. Поэтому целью терапии должно быть содействие пациенту в формировании функционально эффективной границы Я, которая приводит к ненужности зависимого поведения, заменяющего или защищающего эту границу.

Важным критерием успешности работы с такого рода клиентами является преодолении ими эгоцентрической позиции. Это проявляется в том, что клиент начинает замечать в терапевте и в других людях их человечность – ранимость, чувствительность. Одним из маркеров такого новообразования является появление у клиента чувства благодарности.

Психотерапия клиента с зависимой структурой личности – долгосрочный проект. Существует мнение, что ее длительность исчисляется из расчета один месяц терапии за каждый прожитый год клиента. Почему эта терапия длится так долго? Ответ очевиден – это терапия не конкретной проблемы человека, а изменение его картины Мира и таких его структурных компонентов, как концепция Я, концепция Другого и концепция Жизни.

Зависимое расстройство — справочник болезней — ЗдоровьеИнфо

Хотя характер лечения определяется типом расстройства личности, существуют некоторые общие принципы. Поскольку большинство людей с расстройствами личности не видят необходимости в медицинской помощи, побуждение обычно исходит от кого-либо со стороны. Тем не менее человек, как правило, реагирует на доброжелательное, но настойчивое разъяснение того, что его стиль поведения ведет к негативным последствиям. Такое разъяснение обычно более эффективно, если исходит от родных или психотерапевта.

Психотерапевт постоянно обращает внимание на нежелательные последствия неправильного поведения, иногда рекомендует соблюдать определенные правила и обращает внимание пациента на окружающую реальность. Привлечение родственников к психотерапии чрезвычайно полезно и важно, поскольку их влияние часто очень эффективно. Групповая и семейная терапия, участие в работе терапевтических групп и групп самопомощи могут также быть полезными в процессе лечения.

Если у пациента с расстройством личности в динамике отмечаются другие состояния, в частности депрессия, фобия, тревога или паника, назначаются лекарства, но они в этом случае приносят лишь частичное облегчение. Более того, больные расстройством личности часто нарушают режим применения медикаментозных препаратов и совершают попытки самоубийства.

Облегчения основных симптомов дезадаптации, таких как безрассудство, социальная изоляция, отсутствие уверенности в себе, эмоциональные вспышки, можно достичь методами поведенческой терапии. Коррекция (исправление) патологических защитных механизмов и поведенческих реакций достигается длительной психотерапией, направленной на то, чтобы помочь человеку понять причины своей тревоги и осознать дезадаптивность своего поведения. Некоторые расстройства личности, например нарциссистическое и обсессивно-компульсивное, лучше всего поддаются лечению психоанализом. Другие, например антисоциальное и параноидное расстройства, редко вообще поддаются психотерапии и другим методам лечения.

НарКом — Когнитивная психотерапия зависимого расстройства личности

> Кабинет нарколога
> Наркология on-line
> Когнитивная психотерапия зависимого расстройства личности

«Хотя лечение ЗРЛ может проходить медленно и трудно, а иногда вызывать фрустрацию, оно может быть очень полезным. Правильно интерпретируя лечебный процесс и применяя осторожное стратегическое планирование, психотерапевт будет иметь возможность наблюдать чудесное превращение пациента в автономную зрелую личность, и получить наслаждение, сравнимое с тем, которое мы получаем, глядя на растущих детей».

Б. Флеминг


Б. Флеминг

Зависимость и привязанность считаются универсальными и, возможно, определяющими формами поведения у млекопитающих (Frances, 1988). Полагаться в определенной степени на других — это, безусловно, адаптивное поведение, но чрезмерная зависимость может создавать значительные проблемы, а крайние формы зависимости определены в DSM-III как зависимое расстройство личности (ЗРЛ) (АРА, 1980). При лечении ЗРЛ психотерапевт встает перед интересной дилеммой. В начале психотерапии эти пациенты могут казаться легкоизлечимыми. Они настолько внимательны и восприимчивы к усилиям психотерапевта, что он наконец-то может вздохнуть с облегчением после работы со многими другими пациентами, которые явно не слушают психотерапевта или не относятся с уважением к его словам. Таких пациентов легко вовлечь в процесс лечения, и они настолько расположены к сотрудничеству в начале психотерапии, что появляется надежда на весьма быстрый прогресс. Но подобные ожидания могут усиливать фрустрацию психотерапевта на более поздних этапах лечения, когда эти пациенты явно цепляются за лечение, сопротивляясь усилиям психотерапевта, направленным на поощрение их большей автономии

Хилл (Hill, 1970) называет некоторые трудности работы с этими пациентами, описывая начальное улучшение состояния зависимого пациента: «Пациентка чувствует оживление оттого, что какой-то новый человек проявляет к ней интерес, удовлетворяет ее потребность в зависимости и предлагает ей более стоящую жизнь. .. Но состояние любой пациентки неизменно возвращается к исходному, когда она понимает, что психотерапия — не пассивное переживание» (р. 39). Помощь пациенту в том, чтобы он действовал не завися от психотерапевта, и поощрение его автономии от психотерапевта и других значимых для пациента людей является наиболее сложной задачей при работе с ЗРЛ


Исторический обзор

Первые описания зависимых людей часто были уничижительными. В работах психиатров XIX века пассивность, неэффективность и чрезмерное послушание, характерные для этих пациентов, рассматривались как неудачи в нравственном развитии, и для описания эти людей использовались такие термины, как «беспомощные», «слабовольные» и «дегенераты». Хотя чрезмерно зависимый тип личности отмечался довольно часто, в наиболее ранних системах классификации такой диагноз отсутствует.

Совершенно иной точки зрения придерживались ранние теоретики психоанализа. И Фрейд, и Абрахам описывали «орально-рецептивный» характер как результат либо чрезмерного потакания, либо депривации на оральной, или младенческой, стадии развития. Абрахам (Abraham, 1924/1948) утверждал: «У некоторых людей доминирует убеждение, что всегда будет существовать какой-то добрый человек — конечно, замещающий мать, — чтобы заботиться о них и давать им все, в чем они нуждаются. Это оптимистичное убеждение обрекает их на бездействие… Они не предпринимают никаких усилий и в некоторых случаях даже считают ниже своего достоинства зарабатывать себе на хлеб» (р. 399-400).

Предшественником диагностических категорий пассивно-агрессивного и зависимого типов личности было относящееся к периоду Второй мировой войны понятие «незрелая реакция», определяемое как «реакция невротического типа на обычный военный стресс, проявляющаяся в беспомощности или неадекватных реакциях, пассивности, обструкционизме или вспышках агрессии» (Anderson, 1966, р. 756). Зависимая личность лишь кратко упоминалась в DSM-I (АРА, 1952) как пассивно-зависимый подтип пассивно-агрессивного расстройства, характеризующийся неадекватной привязанностью в связи с фрустрацией, вызванной окружающей средой. Понятие «зависимая личность» полностью отсутствовало в DSM-II (АРА, 1968), и самой близкой категорией была неадекватная личность, характеризующаяся «неэффективными реакциями на эмоциональные, социальные, интеллектуальные и физические стимулы. Хотя пациент не выглядит физически или психически больным, он плохо адаптирован, несообразителен, нерассудителен, социально неустойчив и отличается недостатком физической и эмоциональной выносливости» (р. 44).

Используя в качестве основы классические полярности «активный—пассивный», «боль—удовольствие» и «я—другие», Миллон (Millon, 1969) создал классификацию, в которой выделяются 8 основных типов личности. Пассивно-зависимый паттерн (первоначально известный как выделенная Миллоном покорная личность) предполагает поиск удовольствий и избегание боли, а также пассивную надежду на то, что другие люди удовлетворят эти потребности. Эта классификация была расширена в нескольких работах Миллона, в результате чего было сформулировано понятие «зависимое расстройство личности», впервые появившееся в DSM-III (АРА, 1980).

Согласно современной психодинамической трактовке ЗРЛ, чрезмерное потакание или депривация могут вести к чрезмерной и дезадаптивной зависимости, являющейся результатом фиксации на оральной (младенческой) стадии развития. В своем исследовании чрезмерной материнской заботы Леви (Levy, 1966) полагает, что чрезмерное потакание ведет к развитию чрезмерно зависимых черт, таких как иждивенчество, недостаток инициативы и требование к другим, чтобы они делали для этих людей то, что они сами сделать не могут. В некоторых случаях чрезмерная зависимость рассматривается как регрессивное выражение неудовлетворенных фаллических желаний у женщин, которые надеются, что через зависимость они получат пенис, необходимый, по их мнению, для повышения самооценки (Esman, 1986). Эсман (Esman, 1986) подчеркивает значение скрытой и неосознанной враждебности к значимым для зависимого человека людям и излишней слащавости и покорности, рассматривающихся как реактивные образования, направленные против выражения враждебных чувств, которые могут угрожать существованию отношений, считающихся жизненно важными.

Уэст и Шелдон (West & Sheldon, 1988) рассматривают ЗРЛ как очевидный пример расстройства системы привязанности, которая наиболее полно обсуждалась в работах Боулби (Bowlby, 1969, 1977). Паттерн привязанности, наиболее характерный для ЗРЛ, — это паттерн «тревожной привязанности», который, по Боулби, возникает на основе переживаний, ведущих к тому, что человек начинает сомневаться в доступности и отзывчивости фигуры, к которой он привязан. Когда эти люди устанавливают отношения, они становятся чрезмерно зависимыми и живут в постоянном страхе потери объекта привязанности.

Исследования привязанности и зависимости продолжил Пилконис (Pilkonis, 1988). Он использовал модифицированный прототипический метод, чтобы обосновать дифференцированный подход к понятиям чрезмерной зависимости и чрезмерной автономии, которого придерживаются клиницисты, имеющие опыт лечения депрессии. Признаки чрезмерной зависимости группируются в два подтипа: показатели «тревожной привязанности» и особенности, обычно связываемые с пограничным расстройством личности. Характеристики подтипа «тревожной привязанности» (включая такие пункты, как «имеют тенденцию слишком зависеть от других людей», «отвержение со стороны другого человека ведет к потере доверия и снижению самооценки» и «обычно чувство беспомощности»), по-видимому, наиболее близко соответствуют диагнозу ЗРЛ.


Характеристики ЗРЛ

Согласно DSM-III-R (АРА, 1987, р. 354), существенная особенность ЗРЛ состоит в «тотальном паттерне зависимого и покорного поведения, возникающем в ранней взрослости и проявляющемся в разных контекстах» (см. табл. 1). Эти люди неспособны или не хотят принимать повседневные решения, если не имеют большого количества советов и поддержки от других людей и до тех пор, пока не согласятся с тем, что предлагают другие люди. Они испытывают трудности с началом реализации своих намерений или самостоятельными действиями, ощущая такой дискомфорт в одиночестве, что могут идти на все, чтобы не оставаться одним. Они чувствуют опустошенность и беспомощность, когда близкие отношения заканчиваются, и обычно озабочены опасениями, что их бросят. Они легкоуязвимы к неодобрению, склонны подчиняться другим людям и пойдут на все, чтобы им понравиться. Они настолько боятся отвержения, что будут соглашаться с окружающими во всем, даже если полагают, что человек не прав. Такие люди испытывают недостаток уверенности в себе и имеют тенденцию преуменьшать свои способности и силы. При ЗРЛ одной из наиболее распространенных проблем является депрессия. Фактически большая депрессия и нарушение адаптации — это диагнозы Оси I, которые наиболее часто связываются с ЗРЛ Кенигсбергом, Капланом, Гилмором и Купером (Koenigsberg, Kaplan, Gilmore, & Cooper, 1985). Используя критерии личностных вопросников, Райх и Нойс (Reich & Noyes, 1987) обнаружили, что 54 % исследуемых депрессивных больных имели диагноз ЗРЛ. Оверхолсер, Кабакофф и Норман (Over-holser, Kabakoff, & Norman, 1989) указывают, что критерии ЗРЛ содержат много черт, обычно присущих депрессии, включая недостаток инициативы, чувство беспомощности и трудности с принятием решений. Поскольку они чрезмерно полагаются на поддержку и заботу со стороны окружающих и чувствуют свою беспомощность перед потенциальным разрывом отношений, они, по-видимому, имеют большую предрасположенность к депрессии (Birtchnell, 1984; Zuroff & Mongrain, 1987).


Таблица 1

Критерии зависимого расстройства личности по DSM-III-R

  Тотальный паттерн зависимого и покорного поведения, возникающий в ранней взрослости и проявляющийся в различных контекстах, на что указывают по крайней мере пять признаков из следующих:
1 неспособен принимать повседневные решения без большого количества советов или поддержки окружающих;
2 позволяет другим принимать за себя большинство важных решений, например где жить, на какую работу устраиваться;
3 из-за боязни отвержения соглашается с людьми, даже когда полагает, что они не правы;
4 испытывает трудности с началом реализации своих намерений или самостоятельными действиями;
5 добровольно делает неприятные или унизительные вещи, чтобы понравиться другим людям;
6 ощущает дискомфорт или беспомощность в одиночестве либо идет на все, чтобы не оставаться одному;
7 чувствует опустошенность или беспомощность, когда заканчиваются близкие отношения;
8 часто озабочен боязнью того, что его бросят;
9 уязвим к критике или неодобрению

Среди людей с ЗРЛ также распространены тревожные расстройства. Так как в вопросах выживания они рассчитывают на других, то особенно склонны к тревоге, связанной с расставанием, и беспокоятся о том, что их бросят и оставят одних. Когда они ждут и боятся новых обязанностей, с которыми, как они полагают, им не справиться, у них могут случаться приступы паники. Фобии имеют тенденцию вызывать заботу и защиту со стороны других, а также избегание ответственности, обеспечение вторичной выгоды, которая полностью согласуется с основной зависимой ориентацией этих людей (Millon, 1981). Райх, Нойс и Траутон в своем исследовании пациентов с паническим расстройством (Reich, Noyes, & Troughton, 1987) обнаружили, что ЗРЛ — наиболее распространенный диагноз Оси II, особенно в подгруппах с фобическим избеганием. В зависимости от используемого инструмента, около 40 % исследуемых с фобическим избеганием удовлетворяли критериям ЗРЛ. Кроме того, в выборке пациентов психиатрического стационара Оверхолсер и коллеги (Overholser, Kabakoff, & Norman, 1989) обнаружили у зависимых пациентов профили MMPI, говорящие о наличии тревоги, неуверенности в себе и социальной настороженности, независимо от уровня депрессии.

Другими характерными проблемами людей с ЗРЛ являются соматические жалобы, от конверсионных симптомов до ипохондрии, и соматизация. При исследовании 50 пассивно-зависимых женщин, которые проходили амбулаторное лечение, Хилл (Hill, 1970) обнаружил, что у всех женщин были соматические жалобы, что обычно приводило к повышенному вниманию к ним со стороны семьи и специалистов. Многие из этих пациенток прибегали к медикаментозному лечению как основной возможности помочь себе. Гринберг и Даттор (Greenberg & Dattore, 1981) обнаружили, что люди с соматическим заболеванием (рак, доброкачественные опухоли, гипертония или язва желудка) в преморбидный период имели значительно более высокие показатели по связанным с зависимостью шкалам MMPI, чем люди, не имевшие таких заболеваний в течение 10-летнего периода. Подобным же образом Валльянт (Vaillant, 1978) и Хинкл (Hinkle, 1961) обнаружили связь между зависимыми чертами личности и общей предрасположенностью к болезни. В недавнем обзоре эмпирической литературы Гринберг и Борнштейн (Greenberg & Bornstein, 1988a) приходят к выводу, что «человек с зависимой ориентацией личности несомненно более подвержен различным соматическим заболеваниям, а не предрасположен к одному специфическому типу симптома» (р. 132). Кроме того, они делают вывод, что зависимые люди более склонны рассматривать свои проблемы в соматических, а не психологических понятиях, чаще обращаются за помощью к специалистам для решения своих проблем, раньше начинают искать помощь и более добросовестно относятся к лечению, чем независимые люди.

Алкоголизм и другие формы злоупотребления психоактивными веществами также являются обычными проблемами у зависимых людей, так как эти вещества часто рассматриваются как легкий, пассивный способ решения проблем или по крайней мере бегства от них. В их обзоре эмпирической литературы (содержащем прежде всего оценки оральных признаков зависимости, полученные с помощью проективных тестов), Гринберг и Борнштейн (Greenberg & Bornstein, 1988b) приходят к выводу, что человек с зависимой ориентацией личности предрасположен к различным психопатологическим состояниям, включая депрессию, алкоголизм, переедание и зависимость от табака.


Диагностика

Когда человек приходит на лечение с низкой уверенностью в себе и очевидно высокой потребностью в поддержке, должен рассматриваться диагноз ЗРЛ. Например, Карен, 45-летняя замужняя женщина, была направлена на лечение ее врачом в связи с приступами паники. В ходе оценки она казалась озабоченной, чувствительной и наивной. Ею легко овладевали эмоции, и она время от времени плакала по ходу сессии. В течение оценки она при любой возможности проявляла самокритику. Например, когда ее спросили, как она ладит с другими людьми, она сообщила». «Другие считают меня тупой и неадекватной», — хотя она не упомянула ни о каких фактах, которые могли бы заставить ее так думать. Она сообщила, что не любила ходить в школу, потому что «была тупой», а также всегда чувствовала, что была недостаточно хорошей. Она очень нуждалась в поддержке психотерапевта, даже, например, при выполнении задания отнимать по 7 от 100, что использовалось в ходе диагностики. В дополнение к приступам паники и избеганию она сообщила о тяжелых депрессиях, несколько раз случавшихся у нее за последние 5 лет, и о наличии серьезного предменструального синдрома. Наконец она рассказала о том, что ежедневно выпивает от одной до трех небольших порций ликера, но не считает это проблемой.

Однако при диагностике ЗРЛ важно выходить за рамки начальных жалоб и тщательно оценивать историю отношений пациента, особенно отмечая, как он реагирует на окончание отношений и как окружающие отзываются о пациенте. Может быть полезно подробно расспросить о том, как принимаются решения, и обратить внимание как на повседневные, так и важные жизненные решения. Также должна быть собрана информация о том, как пациент себя чувствует, если долго остается в одиночестве. Полезно также спросить у пациента, как он ведет себя, если с кем-то не согласен или если от него требуют сделать что-то неприятное либо унизительное. О наличии у пациента ЗРЛ может говорить и собственная реакция психотерапевта. Если психотерапевт обнаруживает, что начинает ощущать себя спасителем пациента или склонен делать для него необычные исключения, в которых тот якобы нуждается, следует предположить наличие у пациента ЗРЛ и начать собирать данные, подтверждающие или опровергающие этот диагноз.

Карен сообщила, что ее первый брак продлился 10 лет, хотя «это был ад». Ее муж изменял ей со многими женщинами и был склонен к вербальной агрессии. Она много раз пробовала бросить его, но уступала многократным просьбам о возвращении. Наконец она смогла развестись с ним и вскоре познакомилась со своим нынешним мужем и вышла за него. Она описывала своего мужа как доброго, чуткого и отзывчивого. Карен заявляла, что предпочитает, чтобы кто-нибудь принимал за нее важные решения, и соглашается с людьми, чтобы избежать конфликта. Ее беспокоило одиночество, когда некому о ней позаботиться, и она сообщала о чувстве беспомощности при отсутствии поддержки со стороны. Она также сообщила, что легкоранима, поэтому старается не делать ничего такого, что могло бы вызвать критику.

Зависимость может быть частью различных расстройств, поэтому следует проявлять осторожность и дифференцировать ЗРЛ от других расстройств, которые имеют некоторые сходные характеристики. Например, хотя непосредственными и привязчивыми кажутся пациенты и с гистрионным, и с зависимым расстройством личности, пациенты с последним диагнозом менее ярки, эгоцентричны и поверхностны, чем пациенты с первым диагнозом. Человек с ЗРЛ обычно пассивен, покорен, скромен и послушен; это контрастирует с активной манипулятивностью, общительностью, обаянием и склонностью очаровывать у человека с гистрионным расстройством личности. Человек с избегающим расстройством личности также испытывает сильную потребность в любви, но сомневается в ней и боится, что такая любовь невозможна; человек с ЗРЛ склонен доверять и искренне полагаться на людей, ожидая, что его усилия будут вознаграждены любовью и заботой. Агорафобические пациенты зависят от других людей довольно специфическим образом, — они нуждаются в надежном человеке для сопровождения их в различных местах, чтобы они не боялись приступов паники, случающихся, когда они одни. Агорафобические пациенты вообще более настойчиво говорят о своей зависимости, чем люди с ЗРЛ, активно требуя, чтобы их сопровождали везде, куда бы они ни пошли. Но бывают случаи, когда пациент удовлетворяет критериям и панического расстройства с агорафобией, и ЗРЛ, и тогда следует ставить оба диагноза (соответственно по Осям I и II).

Хотя Карен обращалась за лечением по поводу приступов паники и обнаруживала тотальные паттерны избегания в течение последних семи лет, она признавала, что многие из ее проблем существовали намного раньше приступов паники и агорафобии. Она не любила делать что-либо в одиночестве задолго до того, как у нее начались приступы паники, и у нее были такие мысли, как «Я никчемный человек», по крайней мере с третьего класса школы. Она явно удовлетворяла критериям ЗРЛ и панического расстройства с агорафобией, а также большой депрессии.


Теоретическое осмысление

Всесторонние критерии ЗРЛ в поведенческой литературе пока отсутствуют. Общим при описании людей с этим расстройством является то, что их характеризуют как «крайне неуверенных в себе» (Marshall & Barbaree, 1984, p. 417). Но Туркат и Карлсон (Turkat & Carlson, 1984) придерживаются иного подхода и в случае одного пациента с ЗРЛ формулируют главную проблему как тревогу при принятии самостоятельных решений, хотя не считают это общей проблемой всех подобных пациентов. Действительно люди с ЗРЛ часто одновременно чрезвычайно застенчивы и очень боятся принимать независимые решения, но всестороннее когнитивно-поведенческое осмысление должно включать в себя не только эти две характеристики.

ЗРЛ может рассматриваться как происходящее из двух ключевых допущений. Во-первых, эти люди считают себя неадекватными и беспомощными и поэтому неспособными жить самостоятельно. Они рассматривают мир как неприветливое, одинокое или даже опасное место, где им не выжить в одиночку. Во-вторых, они делают вывод, что решение проблемы их неадекватности в пугающем мире заключается в том, чтобы попробовать найти кого-то, кто умеет справляться с жизненными трудностями, защитит и позаботится о них. Зависимые люди решают, что стоит отказаться от ответственности и подчинить свои потребности и желания другому человеку в обмен на заботу. Такая адаптация, конечно, несет в себе неблагоприятные последствия. С одной стороны, полагаясь на других в решении проблем и принятии решений, человек имеет мало возможностей овладеть навыками необходимыми для независимости. Некоторые люди никогда не обучаются навыкам самостоятельной жизни (таким как уверенность в себе, решение проблем и принятие решений), в то время как другие не осознают навыков, которыми обладают, и поэтому не используют их, таким образом закрепляя свою зависимость Кроме того, мысль о том, чтобы стать более компетентным, может пугать зависимых людей, потому что они боятся, что, если они станут менее нуждающимися, их бросят и им придется жить самостоятельно, хотя они совершенно к этому не готовы.

Такие изменения имеют несколько дополнительных неудобств для зависимого человека. Он всегда должен быть очень внимателен к тому, чтобы доставлять удовольствие другому человеку и избегать конфликта ввиду опасения поставить под угрозу значимые отношения и остаться одному. Так не может быть и речи об уверенности в себе и выражении собственного мнения. К тому же зависимый человек может казаться настолько безнадежным, бедствующим и прилипчивым, что ему трудно найти такого партнера, который захочет или сможет удовлетворять его потребности сколь угодно долго. Если такие отношения заканчиваются, человек чувствует себя полностью опустошенным и не видит никакой альтернативы тому, чтобы искать новый объект для зависимости.

Карен сообщила, что у нее всегда были прекрасные отношения с отцом («Я была его маленьким ангелочком»). Она сказала, что он только один раз рассердился на нее из-за какого-то пустяка, а в остальном все было хорошо. Свою мать она описывала как более властную и сообщала, что они часто конфликтовали, но в то же время обсуждали любые вопросы. Карен также сообщила, что в школе поняла, какая она тупая и «недостаточно хорошая». Карен утверждала, что в католической школе учителя часто высмеивали ее, и ей нравилось болеть и не ходить в школу, а иногда она прогуливала.

Карен рано вышла замуж и сменила зависимость от отца на зависимость от мужа, не успев пожить самостоятельно. Ей было очень трудно расставаться со своим первым мужем, даже при том что он был жесток с ней и изменял ей и она восприняла расставание как катастрофу. Вскоре после развода она нашла нового мужчину и почувствовала большое облегчение, обретя партнера, который снова будет заботиться о ней.

Основными убеждениями человека с ЗРЛ являются следующие: «Я не могу выжить без кого-то, кто будет заботиться обо мне», «Я слишком неадекватен, чтобы жить самостоятельно», «Если мой супруг (родитель и т. д.) бросит меня, я развалюсь на части», «Если бы я был более независимым, я находился бы в изоляции и одиночестве» и «Независимость означает, что ты должен все делать сам». Главное когнитивное искажение при ЗРЛ — дихотомическое мышление относительно независимости. Зависимые личности полагают, что человек может быть либо полностью беспомощен и зависим, либо полностью независим и одинок, без каких-либо градаций между этими двумя состояниями. Они также обнаруживают дихотомическое мышление относительно своих способностей: либо они делают все «правильно», либо полностью «неправильно». Конечно, так как они считают себя неспособными действовать адекватно, они обычно делают вывод, что совершенно неправильны, неумелы и являются полными неудачниками. Они также склонны обнаруживать когнитивное искажение «катастрофических оценок», особенно когда дело доходит до разрыва отношений. Они заходят намного дальше нормального уровня беспокойства, когда прекращение отношений вызывает грусть; они полагают, что разрыв отношений — страшное несчастье, грозящее гибелью.

Основные убеждения и когнитивные искажения при ЗРЛ ведут к таким автоматическим мыслям, как «Я не могу», «Я никогда не научусь это делать» и «Я слишком глуп и слаб». Когда их просят что-нибудь сделать, у них возникают такие мысли, как «О, мой супруг мог бы сделать это намного лучше» и «Я уверен, они понимают, что я этого не смогу». Например, когда Карен попросили отнимать по 7 из 100 в ходе начальной оценки, она прокомментировала это примерно так: «О, я ничего не понимаю в математике, я никогда не смогу этого сделать» и «Это действительно нужно? Я хочу сказать, что я не смогу это делать». На первой сессии психотерапии, когда психотерапевт обрисовал план лечения, она сказала: «О, я не смогу записывать мысли» и «Я уверена, что другим это помогает, но я слишком тупа, чтобы у меня это получилось».


Подходы к лечению

Легко предположить, что целью лечения при ЗРЛ является независимость. Фактически наихудшие опасения многих зависимых пациентов заключаются в том, что психотерапия приведет к полной независимости и изоляции и они должны будут противостоять жизненным трудностям в одиночку, без помощи или поддержки окружающих. Лучшее название для цели психотерапии ЗРЛ — «автономия». Автономия определяется как способность к действиям независимо от других, но вместе с тем и способность к установлению близких отношений (Birtchnell, 1984). Чтобы достичь этого, необходимо помочь пациенту постепенно научиться жить более независимо от других (включая психотерапевта) и развить уверенность в себе и чувство собственной эффективности. Но, учитывая обычное опасение, что компетентность приведет к тому, что его бросят, это нужно делать постепенно и с определенной деликатностью.

Как при работе с любым из расстройств личности, ранние стадии лечения включают в себя достижение поставленных пациентом целей, а также определение и пересмотр дисфункциональных автоматических мыслей. Хотя для психотерапевта с самого начала может быть очевидно, что зависимость — главная проблема пациента, пациент редко признаёт ее частью своих проблем. Фактически даже использование слов «зависимость», «независимость» или «автономия» может напугать пациента на ранних стадиях лечения, если он не готов рассматривать эти проблемы. Независимо от конкретных целей психотерапии, проблема зависимости станет очевидной по ходу лечения и для психотерапевта, и для пациента. Тем не менее если пациент первым использует это понятие, он лучше осознает свою проблему и будет меньше напуган.

Хотя такие слова, как «зависимость», не использовались на первых сессиях, Карен могла ясно сформулировать цели психотерапии, например: «Увеличить уверенность в себе, чтобы я могла: а) быть более общительной и первой обращаться к людям; б) предлагать проекты; в) браться за выполнение заданий на работе; г) более комфортно чувствовать себя с людьми; д) уменьшить страх неудачи и больше хвалить себя за то, что я делаю».

При работе с пациентами, страдающими зависимым расстройством личности, особенно важно использовать направляемое открытие и вопросы, выявляющие внутренние противоречия. Эти пациенты, вероятно, будут считать психотерапевта «экспертом» и ловить каждое его слово, и может появиться соблазн просто сообщить этим пациентам, в чем именно заключается проблема и что они должны делать, таким образом принимая на себя авторитарную роль. К сожалению, это подталкивает пациента к тому, чтобы быть зависимым от психотерапевта, а не развивать автономию. Эти пациенты, по крайней мере первоначально, действительно нуждаются в некотором активном руководстве и практических предложениях со стороны психотерапевта чтобы включиться в лечение. Полностью недирективный подход может вызвать у них тревогу. Однако когда пациент просит, чтобы психотерапевт сказал ему, что делать, психотерапевт должен осторожно, используя вопросы, выявляющие внутренние противоречия и направляемое открытие, помочь пациенту самому принять решение,

Карен, казалось, смотрела на психотерапевта и ждала ответов, особенно когда ей нужно было понять и объяснить свои собственные чувства. Она приходила на сессию и говорила: «На прошлой неделе я чувствовала депрессию и уныние. Почему?» — ожидая, что психотерапевт сядет и все ей объяснит без каких-либо усилий с ее стороны. Вместо этого он задавал ей вопросы о том, как она себя при этом чувствовала, и просил детализировать определенные мысли и чувства, которые были у нее, когда она была особенно расстроена. С помощью этих вопросов Карен смогла лучше разобраться в случившемся за неделю, а также понять, как ее чувства были связаны с ее мыслями.


Отношения между психотерапевтом и пациентом

Особенно важно обратить внимание на один фактор, который очень часто игнорируется в работах когнитивно-поведенческих психотерапевтов: отношения между психотерапевтом и пациентом. Зависимое поведение пациента с ЗРЛ имеет достаточно тотальный характер и интенсивно проявляется в психотерапевтических отношениях. Это привело к предположению, что гуманистические или недирективные подходы более предпочтительны, чем директивные когнитивно-поведенческие, стимулирующие пациента к тому, чтобы он подчинялся доминирующему психотерапевту (например: Мillon, 1981). Но правильное использование когнитивно-поведенческого подхода, включая применение вопросов, выявляющих внутренние противоречия, и совместной практики (Beck, Rush, Shaw, & Emery, 1979) может помочь преодолеть тенденции психотерапевта к авторитарности. Люди с ЗРЛ обращаются за лечением в поисках того, кто решит все их проблемы. Поэтому, в целях включения их в лечебный процесс, в первое время целесообразно позволить им некоторую зависимость от психотерапевта. В дальнейшем нужно последовательно работать над ослаблением этой зависимости. Сотрудничество не всегда должно быть равноправным, и в начале лечения психотерапевту, возможно, придется делать больше половины работы. Однако этот паттерн необходимо изменять в течение курса психотерапии, постепенно прося пациента выносить на обсуждение свои вопросы, самому придумывать домашние задания и т. д., чтобы пациент в конечном счете стал относиться к лечению более ответственно.

Чтобы наиболее эффективно использовать отношения между психотерапевтом и пациентом как пример паттерна зависимых отношений, необходимо предложить пациенту исследовать свои мысли и чувства о психотерапевте, так же как и о других отношениях. Нередко эти пациенты так сосредоточены на других отношениях, что им не приходит в голову, каким хорошим материалом для анализа могут стать отношения в ходе лечения.

Однажды, в тот период лечения, когда психотерапевт учил Карен определять и исследовать автоматические мысли, она пришла на сессию явно расстроенная, очень извиняясь за то, что не выполнила домашнее задание. Психотерапевт решил использовать ее текущие мысли и чувства как пример для определения автоматических мыслей. Карен сообщила, что испытывает сильную тревогу и вину, и ее основной автоматической мыслью была следующая: «Сэм [психотерапевт] очень разочаруется во мне». Затем она смогла исследовать эту мысль более объективно и нашла, что для тревоги и расстройства не было особой причины. Использование в качестве основы для исследования автоматических мыслей ее непосредственных мыслей и чувств, связанных с психотерапевтом, не только дало хорошую возможность продемонстрировать, насколько этот прием полезен для изменения чувств, но и позволило открыто обсудить чувства Карен к психотерапевту.

Другая важная причина, по которой следует уделять пристальное внимание отношениям между пациентом и психотерапевтом, состоит в том, что психотерапевт должен контролировать собственные мысли и чувства, связанные с пациентом. Психотерапевт может испытывать особенно сильное искушение заняться спасением пациента этого типа и может очень легко либо принять убежденность пациентов в их собственной беспомощности, либо безуспешно пытаться спасти их от фрустрации.

К сожалению, попытки спасения этих пациентов несовместимы с целью увеличения их независимости и самостоятельности. Если психотерапевт замечает, что ставит этих пациентов в особые условия, считая, что они нуждаются в немедленной помощи, он должен оценить, не начал ли он разделять представление пациента о себе как о беспомощном человеке. Всякий раз, когда психотерапевт чувствует соблазн быть более директивным и меньше сотрудничать с пациентом или делать для него исключения, полезно применить на себе методику «Запись дисфункциональных мыслей», чтобы выяснить, служит ли такое исключение долгосрочным интересам пациента или оно будет способствовать сохранению зависимости.

Психотерапевт часто задавал Карен, казалось бы, простой вопрос о ее мыслях или чувствах, и она отвечала: «Мое сознание пусто, я просто не могу думать». Много раз сталкиваясь с такими ответами, он испытывал сильную фрустрацию и раздражение из-за ее самоосуждения и очевидной беспомощности. В этих случаях он осознавал наличие у себя таких мыслей: «Ну давай же, ты же можешь!», «Это так просто!», «Возможно, она действительно глупа» и «Прекрати наконец быть беспомощной и сделай это!» Вместо того чтобы подгонять ее, он смог отреагировать на свои мысли следующим образом: «На самом деле она не глупа; она просто привыкла так себя воспринимать. Это может казаться простым мне, но это не просто для нее. Если я буду действовать с нетерпением и раздражением, я просто буду подтверждать ее убеждение, что она глупа. Я должен успокоиться и помочь ей посмотреть на эти мысли и обдумать их».

В другие моменты психотерапии он испытывал фрустрацию из-за медленного прогресса. Например, при выполнении в естественных условиях задания, связанного с вождением, психотерапевт в горестных раздумьях стоял у подъезда, пока Карен самостоятельно съездила на работу и обратно. Пока он ждал, он испытал фрустрацию и определил такие автоматические мысли: «Боже мой, только посмотрите, чем мы здесь занимаемся! Вся эта суета из-за того, чтобы проехать полторы мили до работы! Что за проблема проехать на автомобиле дурацкие полторы мили! Просто садишься и едешь!» Однако вместо того чтобы пребывать во фрустрации, он оспорил свои автоматические мысли ответами типа следующего: «Мои цели не могут быть ее целями. Я не могу заставить ее делать то, что хочу. Она должна двигаться в собственном темпе. Я просто должен унять свое рвение. То, что для меня пустяк, для нее совсем не пустяк».

Поскольку пациенты с ЗРЛ особенно склонны устанавливать чрезмерно зависимые отношения, крайне важно установить четкие границы профессиональных отношений психотерапевта с такими пациентами. Наш клинический опыт свидетельствует о том, что эти пациенты чаще, чем другие, сообщают, что влюбились в своего психотерапевта. Даже если это является частью обычного стиля психотерапевта, более безопасно минимизировать физический контакт с этими пациентами (даже рукопожатия, похлопывания по спине или периодические объятия), а также не отступать от обычных правил и поддерживать однозначно профессиональные отношения. Если необходимо оказаться в вызывающих тревогу ситуациях и психотерапевт должен находиться с пациентом вне офиса, важно четко сформулировать цель упражнения, проводить его очень профессионально (например, периодически обращать внимание на когнитивные структуры и фиксировать уровень тревоги) и минимизировать случайные разговоры. Например, когда Карен из-за ее тревоги не хотела выполнять домашнее задание, которое включало в себя вождение автомобиля, психотерапевт поехал с Карен, чтобы помочь ей преодолеть этот барьер. Но они заранее тщательно обсудили упражнение и спланировали определенный маршрут, и психотерапевт контролировал уровень ее тревоги и когнитивные структуры по ходу движения, чтобы она не смогла ошибочно интерпретировать ситуацию как просто «поездку на машине с Сэмом».•

Если психотерапевт замечает признаки того, что пациент начинает чувствовать чрезмерную эмоциональную связь с психотерапевтом, или если пациент открыто выражает эти чувства, психотерапевту необходимо тщательно и глубоко разобраться в ситуации. Если обсуждение мыслей и чувств пациента к психотерапевту является частью лечения, тогда естественно, что слишком личные мысли и чувства также должны быть определены и исследованы. Для психотерапевта важно осознать чувства пациента и объяснить ему, что это обычные реакции во время психотерапии. Однако для психотерапевта также очень важно открыто заявить, что несмотря на эти чувства нельзя устанавливать более личные отношения вместо профессиональных. Пациент, вероятно, будет иметь сильные эмоциональные реакции на процесс обсуждения этих чувств, так же как и на установление психотерапевтом четких границ. Таким образом, мысли и чувства пациента по этой проблеме должны рассматриваться на следующих нескольких сессиях, а возможно, и на протяжении всего лечения.


Когнитивные и поведенческие вмешательства

Структурный, основанный на сотрудничестве подход, применяемый в когнитивной психотерапии, можно использовать, чтобы помочь пациентам играть более активную роль в решении своих проблем. Даже составление плана сессии может стать упражнением на развитие инициативы. Этим пациентам свойственно пытаться передать все полномочия в психотерапии психотерапевту (например, на вопрос «На чем вы хотите сосредоточиться сегодня?» они отвечают такими заявлениями, как «О, на чем хотите» и «Откуда мне знать? Я уверена, лучшим будет то, что предложите вы»). При стандартной когнитивной психотерапии психотерапевт предлагает пациенту выбор из ряда тем для обсуждения и сам определяет тему для сессии, если пациентам ничего не приходит на ум. Но при работе с пациентами с ЗРЛ важно идти чуть дальше, объясняя, что, поскольку это их психотерапия, от них ожидают, что на каждой сессии они сами будут предлагать, как использовать время.

В случае с Карен психотерапевт смог заставить ее сотрудничать по выработке повестки дня; он спрашивал, стоит ли им обсудить то, о чем она сказала в начале этой сессии. Например, когда в начале одной сессии Карен вдруг сказала: «На этой неделе я ничего не сделала», — психотерапевт сказал: «Должны ли мы включить это в наш план на эту неделю и обсудить?» — даже при том, что Карен первоначально не предложила это как пункт повестки дня. Часть письменного домашнего задания на неделю может включать краткую запись некоторых идей для обсуждения на следующей сессии. Объясняя пациентам, что они должны вносить вопросы в повестку дня, продолжая спрашивать их об этом в начале каждой сессии (даже если они снова и снова не вносят никаких предложений) и ожидая, пока они что-нибудь предложат, прежде чем двигаться дальше, психотерапевт может таким образом способствовать более раннему активному включению пациентов в лечение. Так как эти пациенты обычно стремятся угодить психотерапевту, они в целом пытаются делать то, чего от них ждут. В конечном счете Карен стала вносить собственные вопросы в повестку дня (например, «плохое настроение», «проблемы с дочерью») на каждой сессии.

В начале лечения крайне важно ставить ясные, конкретные цели, так как прогресс в достижении целей может использоваться как убедительное доказательство при переоценке основного допущения зависимого человека, что он беспомощен. В конце концов, один из лучших способов оспорить убеждение, что человек беспомощен, — это собрать конкретные доказательства компетентности этого человека. При наличии в качестве основной первоначальной проблемы агорафобии, цели Карен включали следующее:

а) быть в состоянии водить машину;

б) быть в состоянии ходить по магазинам;

в) сидеть в церкви там, где хочется.

Постепенно подвергаясь все большему воздействию этих вызывающих тревогу ситуаций, Карен получила хорошую возможность пересмотреть убеждение в своей беспомощности. Когда Карен смогла самостоятельно сходить в продовольственный магазин, сделать покупки и выписать чек, она очень гордилась собой и чувствовала себя немного более способной. Однако пациенту не обязательно выстраивать иерархию вызывающих тревогу ситуаций, чтобы собрать систематические доказательства своей компетентности. Для этого можно просто достичь любой конкретной цели. Когда Карен смогла выполнить план, связанный с пошивом одежды, она стала более уверенной в том, что может браться за дела, даже если они несколько сложны. Как указывают в своем разборе случая ЗРЛ Туркат и Карлсон (Turkat & Carlson, 1984), психотерапевт и пациент могут совместно построить иерархию все более и более трудных независимых действий. Например, иерархия принятия решений может охватывать действия от выбора вида фруктов на завтрак до решений о месте работы и жительства. Каждое принятое решение увеличивает убеждение пациента, что он может самостоятельно делать по крайней мере некоторые вещи.

Независимо от конкретных вмешательств, используемых в психотерапии, зависимое расстройство личности, вероятно, будет препятствовать достижению целей пациента. Когда время от времени это происходит, может быть полезно сосредоточить вмешательства на автоматических мыслях пациента. На второй сессии с Карен, когда она знакомилась с понятием иерархии, ей было сложно понять эту идею и она стала очень самокритичной. Она решила, что ей будет очень сложно оценить свою тревогу в баллах от 0 до 100, поэтому они с психотерапевтом решили вместо этого использовать шкалу от 0 до 10. Когда на третьей сессии ей рассказали о релаксационном тренинге, она сообщила о следующих мыслях: «Я не смогу это сделать», «Это слишком сложно» и «Я потерплю неудачу».

В частности, автоматические мысли о неадекватности, вероятно, будут мешать выполнению домашних заданий между сессиями. Поэтому необходимо в самом начале лечения выявлять и оценивать эти мысли. Поведенческие эксперименты на сессии могут быть очень полезны для пересмотра некоторых из этих идей. Например, когда психотерапевт предложил Карен отмечать и пересматривать автоматические мысли, она отреагировала на это своей типичной мыслью: «Я не смогу это сделать». Вместо того чтобы вести себя авторитарно и несмотря ни на что ускорять события, психотерапевт помог ей составить список преимуществ и недостатков выполнения «Записи дисфункциональных мыслей». Когда они взвесили все «за» и «против», она сообщила о следующей мысли: «Мне сложно выполнить задание в письменной форме». Психотерапевт смог провести поведенческий эксперимент, чтобы оспорить эту мысль, взяв книгу с книжной полки, открыв ее на случайной странице и попросив Карен громко прочитать первое предложение. Затем он попросил ее объяснить, что это предложение означает. Когда она смогла это сделать, они записали убедительный разумный ответ на ее автоматическую мысль: «Да, мне трудно воспринимать некоторые вещи в письменной форме, но, сосредоточившись, я вполне могу это сделать».

С учетом тенденции зависимых пациентов чувствовать неспособность самостоятельно делать разные вещи, для них имеет смысл упражняться в выполнении новых задач и возможных домашних заданий на сессии перед тем, как делать их дома. Например, перед тем как пациенты должны начать вести «Запись дисфункциональных мыслей», психотерапевт может заполнить первые колонки вместе с пациентом прямо на сессии. В случае с Карен для нее и ее психотерапевта было необходимо вместе поработать над определением мыслей на сессии, пока она не почувствовала в себе способность делать это самостоятельно. Они постепенно работали над предоставлением ей большей ответственности при записи мыслей в кабинете психотерапевта, и лишь после нескольких сессий практики она смогла записывать мысли и реакции в течение сессии и чувствовала себя готовой начать делать это самостоятельно. Хотя она низко оценивала результаты своей первой попытки записи дисфункциональных мыслей, они были не хуже, чем результаты многих пациентов при первых попытках (рис. 1). После некоторых советов психотерапевта вторая попытка выполнить домашнее задание была значительно более успешной (см. рис..2).

При планировании вмешательств небезопасно предполагать, что пациент фактически имеет недостаток навыка, даже когда он, очевидно, совершенно неспособен эффективно действовать в мире. Некоторые пациенты на самом деле имеют многие необходимые навыки, чтобы действовать самостоятельно и успешно, но либо не осознают это, либо не могут использовать. Когда действительно имеется дефицит навыка, пациента можно научить таким навыкам, как уверенность в себе (например: Lange & Jakubowski, 1976), решение проблем (DZurilla & Goldfried, 1971), принятие решений (Turkat & Carlson, 1984) и социальное взаимодействие (Curran, 1977), чтобы увеличить его компетентность.

Карен так долго полагалась на других, что действительно имела недостаток навыков; так, она нуждалась в обучении различным копинг-навыкам, а также в помощи в пересмотре своих негативных мыслей о собственных способностях. Для преодоления тревоги она нуждалась в полном обучении навыкам релаксации (например: Bernstein & Borkovec, 1976). При обсуждении разных способов общения с мужем и дочерью она нуждалась в тренинге ассертивности. Нельзя было с уверенностью сказать, что она имела необходимый уровень навыков даже в определенных областях жизни. Когда она постепенно осваивала ситуацию вождения автомобиля, следовало не просто уменьшить ее тревогу. Карен так долго была убеждена в своей неспособности водить машину, что у нее возникали вопросы по правилам дорожного движения (например: «Как вы решаете, когда останавливаться на желтый свет?»), и нужно было уделять им внимание.


Ежедневная запись автоматических мыслей

Рмс. 1

Первая попытка Карен выполнить «Запись дисфункциональных мыслей»

Дата Ситуация Эмоции Автоматические мысли Разумная реакция Результат
  Кратко опишите ситуацию Оцените по шкале 0-100% Попробуйте назвать мысль и затем оцените свою убежденность в каждой мысли по шкале 0-100% Оцените степень убеждения по шкале 0-100% Переоцените эмоции
4/8 Пришла на работу и почувствовала паническое настроение Тревога

«Скручивает» живот

Трясет

Слишком много людей Ешь медленнее

Успокойся Расслабься

Не знаю, как закончить

Проблемы с животом уже два часа

Стало легче примерно к трем часам

 

Рмс. 2

Вторая попытка Карен выполнить «Запись дисфункциональных мыслей»

4/15 Банкет Тревога

Страх

Раздражение

Отчаяние

Незнакомые люди. 100

Я собираюсь сказать какую-то глупость. 100

Надеюсь, они не будут есть суп. 100

Все увидят, что у меня колит, если я буду есть суп. 100

Я произведу плохое впечатление, и они спросят, что со мной. 100

У меня есть достоинства, даже если я не самая образованная

Многие люди не заметят меня. Некоторые заметят, а некоторые — нет

 

В дополнение к обучению зависимых пациентов различным общим копинг-навыкам и навыкам решения проблем Оверхолсер (Overholser, 1987) рекомендует обучать зависимых пациентов навыкам самоконтроля, например разработанным Ремом (Rehm, 1977) для лечения депрессии. Обучение самоконтролю включает в себя три основных компонента: самонаблюдение, самооценку и самоподкрепление. Самонаблюдение предполагает умение пациента фиксировать частоту, интенсивность и продолжительность определенных действий, включая предшествующие им и следующие за ними. Умение вести такие записи может помочь пациенту увидеть определенные изменения и улучшения, а не просто работать ради одобрения психотерапевта. Самооценка предполагает сравнение наблюдаемого выполнения работы со стандартом выполнения. Зависимые люди (такие, как Карен) могут иметь нереалистично высокие стандарты выполнения работы или быть так сосредоточены на стандартах других людей, что не имеют ясного представления о собственных стандартах. Обучение более точной оценке себя может помочь зависимым пациентам выработать такие стандарты и научиться определять, когда нужно обращаться с просьбой о помощи, не считая ее лишь признаком собственной неуверенности. Самоподкрепление предполагает наличие соответствующих последствий выполнения работы, удовлетворяющих собственным стандартам. Обучение зависимого человека подкреплять собственное желательное поведение — это, вероятно, наиболее важный аспект самоконтроля, так как зависимые люди имеют тенденцию полагаться исключительно на других, чтобы окружающие обеспечили им подкрепление. Для начала пациент может подкреплять желательное поведение конкретными наградами (например, вещи, которыми он вновь может распоряжаться в качестве желанного подарка, приятная прогулка, чтение главы романа), но также нужно включать и позитивные когнитивные подкрепления (например: «Эй, я действительно это сделал, и у меня неплохо получилось!»).

Хотя в целом пациенты с ЗРЛ склонны к сотрудничеству и стремятся угодить психотерапевту в начале лечения, они часто сталкиваются с проблемами при выполнении домашних заданий. Причиной этого может быть убеждение пациентов, что они неспособны к выполнению домашних заданий, или дефицит навыков; но это может происходить и в том случае, если пациенты боятся быстрого прогресса в психотерапии и слишком быстрого достижения своих целей. В таких случаях может быть полезно составить список преимуществ и недостатков изменения, серьезно изучив недостатки достижения целей. Часто, когда пациентов впервые спрашивают о недостатках улучшения в результате психотерапии, они удивляются и настаивают, что достижение их целей полностью позитивно. При более тщательном рассмотрении в любых изменениях обнаруживаются недостатки. Вместо того чтобы подталкивать пациента к автономии, психотерапевту следует предложить пациенту изучить причины нежелания изменяться. Это может заставить пациента попытаться убедить психотерапевта, что изменение полезно, — ситуация, которая, вероятнее всего, приведет к согласию.

Как описано выше, Карен выполнила свое первое задание в естественных условиях, проехав с психотерапевтом в автомобиле. Она очень хорошо справилась с ним, ее тревога, как и ожидалось, снизилась, и она смогла проехать дальше, чем ожидалось, но она не была уверена в том, как она чувствовала себя в конце сессии, и сказала, что у нее было «много смешанных чувств». Они были рассмотрены на следующей сессии.

Психотерапевт: Даже притом что вождение в естественных условиях прошло хорошо, у вас были какие-то смешанные чувства в связи с этим. Что вы думаете об этом на этой неделе?
Карен: Я не могу точно сказать, что я чувствую в связи с прошлой неделей. Я так озадачена. Я даже думала о том, чтобы закончить психотерапию.
Психотерапевт: Это немного удивляет меня. С одной стороны, вождение прошло хорошо и ваша тревога быстро ослабла, но, с другой стороны, у вас внезапно появились мысли о прекращении психотерапии. Что, по-вашему, происходит?
Карен: Не знаю. Со мной что-то случилось на прошлой неделе. Возможно, я борюсь с этим, потому что знаю, что могу это делать? Или я боюсь того, что я собираюсь быть независимой? Я люблю, когда Джордж [муж] заботится обо мне.
Психотерапевт: Это важно. Помогите мне это понять. Означает ли для вас возможность ездить на машине большую независимость и беспокоит ли это вас?
Карен: Возможно.
Психотерапевт: Что может случиться, если вы станете более независимой?
Карен: Ну тогда я могу потерпеть неудачу.
Психотерапевт: Что вы имеете в виду?
Карен: Независимые люди делают разные вещи. И я могу потерпеть неудачу. Я полагаю, что если я буду зависеть от Джорджа, я не смогу потерпеть неудачу.
Психотерапевт: Итак, если вы сможете водить машину, это будет означать, что вы стали более независимой, а большая независимость — это большая вероятность сделать ошибку.
Карен: Я полагаю, что да.
Психотерапевт: Хорошо. Мне кажется, я понимаю, что вы чувствуете: ваш успех пугает вас, потому что противоречит вашему представлению о себе. Можем ли мы обсудить это поподробнее?
Карен: Да, я хотела бы это сделать, потому что все это кажется таким непонятным.
Психотерапевт: Хорошо, если подвести итог, создается впечатление, что вы не были вполне готовы ко всем изменениям, которые могло бы принести увеличение независимости. Может быть, имеет смысл действовать более постепенно, чтобы вам было легче принимать изменения?
Карен: А это возможно? Если так, то мне стало легче. Теперь я могу расслабиться.
Психотерапевт: Я хотел бы услышать ваши предложения по поводу того, как именно нам замедлить ваше продвижение.

Иногда исследование преимуществ и недостатков изменения показывает, что изменение действительно не кажется пациенту выгодным. Например, Дороти, 24-летняя домохозяйка, обратилась за лечением по поводу депрессии. Она всегда чрезвычайно зависела от своей матери и никогда не училась делать что-либо самостоятельно. Она твердо верила в то, что ничего не сможет сделать сама, и поэтому боялась пытаться сделать что-нибудь новое, так как была уверена, что эти попытки обречены на полный провал. Сразу после окончания школы она вышла замуж за своего бывшего одноклассника и вместе с ним переехала в другой штат. После этого у нее началась сильная депрессия. Ее мучили мысли об исполнении своих домашних обязанностей, и она чувствовала свою беспомощность перед ними, поскольку рядом с ней не было матери. Она размышляла о своей неадекватности и полагала, что все снова будет прекрасно, если она вернется в родной город. Но по мере прогресса в лечении Дороти обнаружила обеспокоенность тем, что если ее депрессия ослабнет и она научится принимать жизнь вдали от родного города, ее муж потеряет стимул к возвращению. Когда она признала, что ее главная цель состояла в том, чтобы убедить мужа переехать обратно, стало ясно, почему она проявляла несогласие в лечении. Ее настроение улучшилось только после того, как муж согласился вернуться в родной город не позже чем через год.

Таким образом, часто имеются некоторые непреодолимые для зависимого человека причины, чтобы иметь двойственное отношение к изменениям. Как ни странно, беспомощность, как в случае с Дороти, может помогать добиться своего, и от этого трудно отказаться. В таких случаях психотерапевт должен помочь пациенту в определении того, чего он лишится, став менее беспомощным, и совместными усилиями найти конструктивную замену. Например, Карен беспокоилась о том, что муж не будет проводить с ней время, если она сможет ходить по магазинам самостоятельно. Но затем она пришла к выводу, что вместо этого они обязательно будут ходить куда-нибудь вместе раз в неделю. Таким образом она нашла возможность проводить время с мужем, не будучи беспомощной.

Дихотомическое представление пациента о независимости — это важнейшая область для исследования. Когда пациент полагает, что человек либо полностью зависим и беспомощен, либо полностью независим, изолирован и одинок, любое движение в сторону автономии может казаться обязывающим к полному и постоянному одиночеству. В таких случаях весьма полезна работа по созданию континуума от зависимости до независимости (рис.3). Если пациент увидит, что существует множество шагов между крайностями полной зависимости и полной независимости, он сможет меньше бояться делать успехи маленькими шагами. Можно проиллюстрировать это пациентам, сообщив, что даже независимые, успешно действующие взрослые предпринимают шаги, чтобы обеспечить доступность помощи в необходимых случаях, например вступают в автоклубы. Таким образом, никто не должен быть всегда полностью независимым, и нет ничего постыдного в том, чтобы признать, что человек время от времени нуждается в помощи.

Дихотомическое мышление Карен заставляло его делать вывод, что всякий раз, когда она допускает хотя бы небольшую ошибку, она оказывается «полной дурой». Работа с этим когнитивным искажением через выделение свойственного ее подходу двойного стандарта была очень полезна. Когда ее спрашивали, делала бы она те же выводы, если бы подруга допустила ту же ошибку, она смогла понять, что устанавливала для себя совершенно другие стандарты по сравнению с теми, которые считала подходящими для других людей. Когда Карен задумалась о том, сделала бы она такой вывод в случае ошибки своей подруги, она поняла, что установила для себя совсем другие стандарты, чем для всех остальных. Помня о ее дихотомическом мышлении, при выборе домашних заданий психотерапевт намеренно поручил ей неправильно выполнять «Запись дисфункциональных мыслей» (например, допускать ошибки и неаккуратное письмо, не включать все мысли, помещать некоторые пункты не в ту колонку). Он объяснил Карен, что таким образом можно воспрепятствовать ее тенденции бросать начатую работу сразу же, как только она увидит, что не все получается идеально, и делать выводы о собственной глупости.

Зависимый   Независимый
  0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Ничего не делает один Все делает один
Предлагает другим принимать за него решения Сам принимает решения, не принимая во внимание мнение других
Делает то, что ему сказали Делает что хочет
Соглашается с тем, что сказали Высказывает свое мнение независимо от того, что о нем подумают
За него решает проблемы кто-то другой Сам решает все проблемы
Совершенно беспомощен Совершенно компетентен
Ни в ком не нуждается
Зависимый, покорный Откровенен, агрессивен, дерзок
Как щенок, всегда счастлив и доволен Изолирован и одинок
Рис. 3. Типичный континуум независимости, построенный совместно с зависимым клиентом.

На определенном этапе лечения зависимые пациенты должны исследовать убеждение, что если они станут более компетентными, их бросят. Хороший способ пересмотреть это убеждение — провести поведенческие эксперименты, в которых пациенты должны вести себя более компетентно и наблюдать реакцию окружающих на это. Поскольку такой тип поведенческого эксперимента предполагает участие других людей, это действительно «эксперимент» в том смысле, что ни пациент, ни психотерапевт не могут быть уверены в том, какие результаты будут получены. Хотя иррационально полагать, что человек останется полностью брошенным и навсегда в одиночестве, если он уверен в себе, психотерапевт действительно не знает, приведет ли большая автономия к тому, что данного человека не бросят. Психотерапевт Карен не был лично знаком с ее мужем Джорджем и не мог знать, как он отреагирует на изменения в Карен. Многих людей привлекает зависимость близких, поэтому возможно, что супруг (родитель и т. д.) отреагирует негативно, если пациент начнет изменяться, становясь более уверенным в себе и независимым. Зависимое поведение может активно подкрепляться значимыми другими, и попытки измениться могут быть наказаны. Но возможно и то, что супруг хорошо отреагирует на эти изменения, даже если пациент ожидал обратного. С помощью маленьких шагов можно наблюдать реакцию супруга, не рискуя вызвать серьезные или долговременные последствия.

Карен была очень обеспокоена тем, как муж отреагирует на ее возросшую независимость. Его первая жена изменила ему, и он много раз высказывал опасения, что Карен тоже изменит. Он, казалось, разными способами поддерживал ее зависимость: сопровождал ее при посещении магазинов, предлагал делать то, что она могла сделать сама, и волновался, если точно не знал, где она находится. Хотя Карен беспокоили его реакции, она смогла подвергнуть себя воздействию все более вызывающих тревогу ситуаций, включая посещение магазинов и самостоятельное вождение. С большим удивлением Карен обнаружила, что муж реагирует на ее прогресс только положительно. Психотерапевт предложил провести семейную психотерапию, но Карен пришла к выводу, что муж доволен переменами в ней, и семейная психотерапия оказалась не нужна.

Если же реакция супруга (супруги) на возросшую независимость пациента негативна, следует использовать другие варианты лечения. Часто целесообразна семейная психотерапия, которая помогает близким пациенту людям приспособиться к изменениям в нем или даже меняться вместе. Если же пациенты или их супруги не хотят проходить семейную психотерапию, пациент должен рассмотреть альтернативные варианты: сохранение существующего подхода к отношениям, изменение приобретенной уверенности в себе так, чтобы она была более приемлема для супруга, а возможно, даже разрыв отношений. Даже если идея разрыва отношений пугает пациента, ее следует осознать как один из многих возможных вариантов.

Независимо от того, решает ли человек сохранить отношения и работать для изменения, сохранить отношения и принимать все как есть или прервать их, психотерапевт в конечном счете должен обсудить возможность разрыва отношений и пересмотреть катастрофическое мышление пациента в связи с такой возможностью. Даже если пациент настаивает, что в зависимых отношениях все обстоит прекрасно, никто не может рассчитывать на то, что другой человек всегда будет рядом, поскольку в жизни случается всякое. Конечно, психотерапевту никогда не стоит минимизировать печаль, связанную с потерей важных отношений. Цель состоит не в том, чтобы пытаться убедить зависимых пациентов, что другие люди ничего не значат, а в том, чтобы помочь таким пациентам понять, что даже притом что потеря отношений может быть очень огорчительной, они могут и должны пережить ее.

Можно способствовать продвижению от зависимости к автономии в процессе психотерапии, изменяя структуру самой психотерапии. Переход от индивидуальной к групповой психотерапии помогает уменьшить зависимость пациента от психотерапевта и снизить интенсивность отношений. В условиях группы пациент может по-прежнему получать много поддержки, но эта поддержка будет уже исходить по большей части от группы, а не от психотерапевта. Это хороший первый шаг для поиска более естественных форм поддержки со стороны семьи и друзей. Установлено, что моделирование помогает развить независимое поведение (Goldstein, Martens, Hubben, Van Belle, Schaaf, Wirsma, & Goedhart, 1973), а также в групповой психотерапии другие пациенты могут служить моделями для развития навыков. Наблюдение за тем, как другой участник группы уверенно выражает гнев в адрес ведущего группы или как участники группы постепенно приближаются к решению проблемы, может дать полезные примеры поведения, которому пациент пытается научиться. Кроме того, условия групповой психотерапии дают возможность относительно безопасно попрактиковаться в новых навыках, таких как уверенность в себе. Например, упражняясь в более открытом и уверенном выражении чувств, сначала через ролевую игру, а затем делясь своими чувствами с ведущими группы и ее участниками и получая конструктивную обратную связь, пациент может развивать уверенность в себе, чтобы затем опробовать подобные формы поведения в отношениях вне группы.


Завершение психотерапии

Пациенты с ЗРЛ могут бояться завершения психотерапии, так как полагают, что будет невозможно сохранить достигнутые успехи без поддержки психотерапевта. Вместо того чтобы пытаться вербально оспаривать это убеждение, можно проверить его, применяя в качестве поведенческого эксперимента «исчезающие» сессии, то есть назначая их менее часто. Если сессии обычно проводились еженедельно, переход к графику «раз в две недели» позволяет пациентам увидеть, насколько хорошо их изменения сохраняются в течение двух недель. Как только пациенты увидят, что они могут хорошо действовать в течение двух недель, им следует переходить к ежемесячным сессиям. Если пациенты не способны сохранить достигнутые успехи в течение двух недель, возможно, они еще не готовы к завершению психотерапии, и нужно возвратиться к еженедельным сессиям, пока не будут решены оставшиеся проблемы. Если пациентам предоставить больше свободы в установлении частоты сессий, это, вероятно, ослабит их опасения и поможет им перейти к более редким сессиям, поскольку при желании они смогут изменить свое решение. Психотерапевт может проводить сессии все реже и реже, предлагая встречаться каждый месяц, каждые три месяца или даже каждые шесть месяцев. Но когда пациентам предоставлено такое право свободного выбора, они обычно начинают понимать, что если смогут целый месяц обходиться без психотерапии, они на самом деле больше не нуждаются в лечении.

Другой способ облегчить пациентус ЗРЛ завершение психотерапии — предложить при необходимости проводить поддерживающие сессии. При завершении психотерапевт может объяснить, что если пациент будет испытывать какие-либо трудности в будущем, в связи как уже с обсуждавшимися, так и с новыми проблемами, он может снова обратиться к психотерапевту для проведения одной или двух поддерживающих сессий. Такие поддерживающие сессии часто нужны, чтобы вернуть пациентов «на правильный путь», предложив им возобновить вмешательства, которые помогли в прошлом. Простое знание о том, что существует возможность повторного контакта с психотерапевтом, помогает облегчить переход к завершению психотерапии.

Предоставить зависимому пациенту больше автономии — значит дать ему возможность принимать независимые решения, в результате чего лечение может пойти не в том направлении, которого ожидал психотерапевт. Иногда необходимо позволить пациенту быть более независимым. Например, в течение нескольких сессий мотивация Карей, казалось, ослабевала, и она не выполняла домашние задания. Ее мысли и чувства об этих заданиях подробно обсуждались на нескольких сессиях. Когда Карен пришла на очередную сессию, она очень неуверенно сказала:

Карен: Я больше не хочу этого делать.
Психотерапевт: Я не совсем понимаю — разве вы не хотели быть в состоянии ездить самостоятельно?
Карен: Да, но не сейчас. Я чувствую, что вы подталкиваете меня.
Психотерапевт: Вы, похоже, немного раздражены.
Карен: {После паузы.) Ну, возможно. И виновата.
Психотерапевт: Виновата?
Карен: Возможно, я должна делать больше, и вы расстроитесь, если я не сделаю.
Психотерапевт: Чего же вы хотите?
Карен: (Твердо.) Я хочу работать над вождением в своем собственном темпе.
Психотерапевт: Похоже, вы уже определились с этим. Что-то не так?
Карен: Нет, ничего. Мне просто интересно, есть ли какой-то прогресс.
Психотерапевт: Вы хотели бы потратить некоторое время на то, чтобы рассмотреть ваши успехи, тогда можем увидеть, о чем говорят факты и как это влияет на наши дальнейшие планы.
Карен: Да, это хорошая идея. Мне уже легче. Я думала, что вы рассердитесь на меня.
Психотерапевт: Вы хотели сделать мне приятное?
[Они потратили 15 минут, рассматривая прогресс в психотерапии. Карен чувствовала, что она достигла существенного прогресса по семи из своих восьми целей.]
Карен: Теперь я чувствую себя намного свободнее. До сих пор я этого не понимала.
Психотерапевт: Похоже, об этом говорят факты. Итак, в каком направлении вы хотели бы двигаться дальше?
Карен: Я просто хочу поработать над вождением сама. Я знаю, что должна это сделать.
Психотерапевт: Тогда не хотели бы вы потратить некоторое время на обсуждение того, как вы будете это делать, и посмотреть, что может помешать дальнейшему прогрессу?
[Они работали над этим в течение 15 минут.]
Психотерапевт: Хорошо. Итак, похоже, что теперь у вас есть ясный план того, как продолжить ваше движение вперед, а также некоторые идеи относительно того, что делать, если неожиданно возникнут проблемы. Как вам это нравится?
Карен: Действительно неплохо. Я думала, что сегодня уйду отсюда расстроенной. Но я знаю, что это именно то, чего я хочу.
Психотерапевт: То есть вы ожидали, что если вы будете откровенны в том, что вы хотите от меня, это будет катастрофой. Что вы обнаружили?
Карен: Как раз обратное. Вполне нормально выбирать то, что я хочу.
Психотерапевт: И конечно, вы знаете, что если вы решите, что снова нуждаетесь в помощи, или заметите признаки сползания к прежнему состоянию, имеет смысл позвонить мне, чтобы мы смогли подумать, что можно сделать.

Хотя лечение ЗРЛ может проходить медленно и трудно, а иногда вызывать фрустрацию, оно также может быть очень полезным. Как показано Туркатом и Карлсоном (Turkat & Carlson, 1984) в их исследовании случая пациента с ЗРЛ, распознавание расстройства, исчерпывающая формулировка случая и стратегическое планирование вмешательств, основанных на этой формулировке, вероятно, сделают лечение более эффективным и менее болезненным, чем одно лишь симптоматическое лечение. Правильно интерпретируя лечебный процесс и применяя осторожное стратегическое планирование, психотерапевт будет иметь возможность наблюдать чудесное превращение пациента в автономную зрелую личность, и получить наслаждение, сравнимое с тем, которое мы получаем, глядя на растущих детей.

Другие интересные материалы:

 

Зависимое расстройство личности

Описываемое расстройство также заимствовано из DSM. В российской и немецкой классической психиатрии указанный тип расстройства отсутствовал.

Эпидемиология. По некоторым данным, распространенность этой категории составляет 2,5% из всех расстройств личности. Встречается чаще у женщин, чем у мужчин, в большей степени выражено в раннем детском возрасте. Предрасполагающим фактором являются хронические соматические заболевания детского возраста.

Клиника. Стержневым проявлением является неуверенность в себе, низкая самооценка. Больных характеризует пессимистическое видение действительности, страх выражения сексуальных и агрессивных побуждений. Они избегают ответственности, необходимость выполнения лидерских функций вызывает выраженную тревогу. Одни и те же задачи составляют проблему или удаются легко в зависимости от того, решаются ли они самостоятельно или под чьим-то руководством. Отношения с окружающими искажены тем, что пациенты играют в них лишь вспомогательные, подчиняемые роли, унижаются ради того, чтобы быть принятыми и часто недобросовестно эксплуатируются в интересах других. Утрата значимых отношений с доминирующим лицом чревата последующим развитием депрессивного эпизода. Круг общения сужен и включает лишь доминирующих лиц, перспективы профессионального роста ограничены. В folie a deux член диады, перенимающий бредовую систему, обычно страдает зависимым расстройством личности.

Женщины этого типа подолгу переносят агрессивного, неверного, алкоголизирующегося супруга для сохранения чувства зависимости от него. У мужчин зависимый тип может парадоксально проявляться в гиперкомпенсаторных стереотипах доминирования, сопровождаемого страхом обнаружения базисной зависимой организации личности и негативной оценки ее другими.

В беседе с врачом больные податливы и не готовы к равноправному сотрудничеству с ним, проявлению собственной инициативы в работе над своими проблемами.

Диагноз. Для диагностики зависимого расстройства личности состояние, помимо общим для расстройств личности (F60), должно соответствовать по меньшей мере четырем из нижеследующих качеств или поведенческих стереотипов:

  1. активное или пассивное перекладывание на других большей части важных решений в своей жизни;
  2. подчинение собственных потребностей нуждам других людей, от которых зависит пациент, и неадекватная податливость их желаниям;
  3. недостаточная готовность к предъявлению даже разумных требований людям, от которых пациент находится в зависимости;
  4. дискомфорт при пребывании в одиночестве из-за чрезмерного страха неспособности к самостоятельной жизни;
  5. частая озабоченность страхом быть покинутым другими людьми и остаться предоставленным самому себе;
  6. ограниченная способность принимать повседневные решения без многочисленных советов и ободрения окружающих.

Хочется все же оставить вопрос открытым — правомерно ли данный тип безоговорочно признавать расстройством личности, т.е. психопатией, даже при соответствии не четырем, а всем признакам? Если рядом социально-положительный, с достаточной эмпатией «опекун» (например, супруг), то в течение всей жизни может сохраняться достаточная социальная адаптация. Легче таким личностям было адаптироваться и в «суровом комфорте» тоталитарных режимов с четкой регламентацией всех сфер жизни и патриархальным типом семьи. Возможно, и с этим обстоятельством связано отсутствие описаний подобного расстройства в классической немецкой и российской психиатрии.

Дифференциальный диагноз. О дифференцировке тревожного и зависимого типов см. в рубрике F60.6. Тенденции к зависимости от окружающих обнаруживаются и в случаях истерического и пограничного типов, но в отличие от них пациенты тревожного типа менее склонны к манипулятивному поведению и способны длительно сохранять зависимые отношения с одним и тем же лицом. Пациенты шизоидного типа и с шизотипическим расстройством стремятся к тому, чтобы быть не столько зависимыми, сколько изолированными. Больных с агорафобией отличает специфический характер зависимости, представляющий собой не психологическое подчинение, а использование окружающих для компенсации основного симптома.

Лечение. Принципы терапии сходны с изложенными для тревожного типа, основной задачей также является повышение уровня самоутверждения. Задачей психодинамической терапии является коррекция нереалистических представлений больного о том, что психологическая независимость означает одиночество и потерю любви близких.

Групповая терапия с женщинами в особенности эффективна в гомогенных по полу группах. У женщин зависимость определяется не только нарушениями индивидуального развития личности, но и социальными ожиданиями полоролевого поведения. Критической может оказаться ситуация, когда для выведения из социальной дезадаптации требуется отделение от доминирующего лица, являющегося причиной дезадаптации (например, агрессивного и алкоголизирующегося супруга). Пациентка может оказаться перед крайне для нее мучительным выбором между необходимостью сотрудничества с врачом и лояльностью к патологическим отношениям с супругом.

Врач всегда должен подчеркивать большое уважение к чувству зависимости больного, сколь бы патологичным оно ни являлось. Врачу важно также самому не «застрять» в роли доминирующего лица, обеспечив достаточные условия для формирования автономного поведения больного. Обычным и опасным противопереносом являются отрицательные эмоции, возникающие у психотерапевта в связи с чрезмерными ожиданиями больного опекать его и принимать за него решения.

Сопутствующие тревожно-депрессивные проявления являются показанием для соответствующей симптоматической психофармакотерапии, которую следует проводить с соответствующей настороженностью. Манипулирование симптомами и лекарственными назначениями может быть одним из внешних проявлений психологической зависимости от врача, к которой склонны эти пациенты.

Что вызывает привыкание | Unity BH

Пристрастие к чему?

Кроме того, это может быть пристрастие ко всему — покупкам, еде, видеоиграм, азартным играм и сексу среди прочего. В то время как некоторые люди могут пойти в магазин и купить один товар, который они смотрели в течение месяца, или ничего не купить, для других с пристрастием к покупкам практически невозможно уйти, не купив что-нибудь.

Точно так же один человек может зайти на вечеринку, чтобы выпить или два, и не пить еще несколько дней или дольше, а другой человек может в конечном итоге сосредоточить все мысли на том, когда он будет выпивать в следующий раз.

Факторы риска, которые могут вызвать зависимость

Личности сложные. Хотя не существует одного конкретного типа, который более склонен к зависимости, чем другие, есть некоторые факторы, которые в совокупности могут повысить вероятность того, что кто-то станет зависимым от чего-либо. Эти факторы включают:

Может быть генетическая связь с зависимостью. Фактически, исследования показывают, что генетика отвечает примерно за половину вероятности того, что кто-то станет зависимым.

Если в вашей семье есть какие-то пристрастия, это не значит, что вы обречены на какое-то время жизни.Другие факторы, такие как следующие, также будут иметь значение:

    • Друзья, с которыми вы общаетесь
    • Ваше образование
    • Социальная поддержка
    • Среда, в которой вы выросли

Чтобы связать эти вещи вместе, зависимость — это медицинское заболевание, которое развивается так же, как и многие другие болезни. Кто-то с глубинной генетической слабостью попадает в среду, которая вызывает болезнь. При наркомании и алкогольной зависимости общими факторами окружающей среды являются стресс и наличие вызывающих привыкание веществ.

  • Психическое и эмоциональное здоровье —

Состояние психического и эмоционального здоровья человека может вызвать более значительную вероятность возникновения зависимости от чего-либо. Человек с психическим или эмоциональным заболеванием с большей вероятностью станет зависимым от психоактивных веществ, чтобы справиться с психическим или эмоциональным расстройством. Общие психические расстройства, которые могут вызывать зависимость:

  • Депрессия
  • Расстройство дефицита внимания
  • Травма

Это частое явление, называемое двойным диагнозом или коморбидными состояниями.

Очевидно, что тот, кто никогда не подвергался воздействию алкоголя, не может стать зависимым от него. Другими словами, даже если у вас есть склонность к зависимости, вы не сможете стать зависимым от вещества, если не подвергнетесь его воздействию.

Как допамин играет роль в наркозависимости

Хотя не существует какого-либо медицинского теста для определения того, у кого может развиться зависимость, есть черты личности, которые могут сделать человека более склонным к развитию зависимости. Общим фактором любой зависимости является чувство награды.Ваш мозг регистрирует все удовольствия одинаково, независимо от того, откуда они. Это может быть бокал вина, атмосфера казино, поход по магазинам или вкусная еда.

Когда человек испытывает чувство награды, мозг переполняется нейромедиатором дофамином. Помимо прочего, дофамин играет роль в управлении эмоциями человека. А правильный баланс дофамина важен как для физического, так и для психического благополучия.

13 признаков зависимости и склонности к зависимости:

Люди с аддиктивной личностью склонны к одержимости.Точно так же, как алкоголик будет зацикливаться на том, когда он выпьет в следующий раз, или зависимый от азартных игр будет зациклен на следующей карточной игре.

Человек, проявляющий признаки зависимости, обнаружит, что «достаточно» никогда не бывает достаточно. Еще один напиток в счастливый час. Еще одна попытка выиграть по скретч-билетам. У них всегда будет желание большего.

Наркомания и ложь идут рука об руку и состоят из нескольких слоев. Например, сначала пользователь лжет себе о зависимости. После этого он должен солгать всем окружающим.Чем глубже он попадает в зависимость, тем более вероятно, что он почувствует потребность в отдыхе. Вскоре ложь становится правдой для наркомана, и он оказывается в ловушке цикла лжи и отрицания. Человек с зависимой личностью также может проявлять признаки лжи, и это перейдет в такое же поведение, если он станет зависимым.

То, от чего человек пристрастился, вероятно, занимает в его жизни высший приоритет, превыше всего. В результате они будут манипулировать другими, чтобы удовлетворить тягу к зависимости.Они могут лгать или придумывать истории, чтобы получить деньги, или даже притворяться влюбленными, чтобы заставить кого-нибудь отвести их в бары. Точно так же человек с аддиктивной личностью будет разыгрывать карту манипуляции для собственной выгоды.

Ясно, что вам нужны деньги, чтобы поддерживать привычку. Будь то азартные игры или наркотики, если манипуляции больше не работают и деньги кончатся, человек может прибегнуть к совершению преступлений. Кража денег или дорогих вещей в залог за наличные может помочь поддержать зависимость.Их пристрастие может исказить их понимание реальности. Человек с аддиктивными личностными чертами может таким же образом проявлять преступное поведение.

  • Продолжаем, несмотря на отрицательные результаты

Плохой исход может быть что угодно: преступное поведение, отказ от личных отношений или неверность. Зависимая личность преодолевает желание перестать вызывать отрицательные результаты. Это так, даже если это отрицательно сказывается на личных и профессиональных отношениях, работе и их самооценке.Опять же, их понимание может быть искажено. Поэтому они продолжают свое поведение, несмотря на отрицательные результаты.

Действовать, не думая о последствиях своих действий, — это импульсивное поведение. У большинства людей порой бывает неправильное суждение, но люди, которые регулярно демонстрируют такой тип поведения, проявляют импульсивное поведение. А это может указывать на склонность к зависимости. Исследования, изучающие мозг наркоманов, показали, что они с большей вероятностью будут принимать быстрые решения, не задумываясь о долгосрочных последствиях.

  • Отказ от ответственности

Отсутствие ответственности за свой выбор и результаты — типичная черта человека с аддиктивной личностью. Точно так же это также верно, если развивается зависимость. Человек будет продолжать указывать пальцем на всех остальных и полагать, что у них есть проблема.

Такие черты личности, как склонность к зависимости, такие как ложь, манипуляции и т. Д., Способствуют неудачным отношениям.Кроме того, потребность в изменениях и потребность в чем-то новом также вызывают кратковременную цикличность отношений.

Подобно человеку с зависимостью, человеку с зависимой личностью часто нужно испытать следующий «прилив» и вознаграждение. Они гонятся за следующей вершиной и часто нуждаются в ней еще, чтобы сохранять хорошее самочувствие и постоянно искать новые впечатления. Однако одна проблема с поиском ощущений — это постоянное желание чего-то нового и необычного. Это может привести к пробу различных наркотиков и алкоголя, а также к злоупотреблению психоактивными веществами.

Невротизм — это состояние наличия черт или симптомов, типичных для человека с неврозом (психическим расстройством). Это также еще одна возможная черта человека с зависимостью. Люди с высоким невротизмом часто реагируют на вызовы или угрозы негативными реакциями, такими как гнев, печаль, беспокойство и раздражительность. Исследования показали, что люди с высоким невротизмом чаще страдают расстройством, связанным с употреблением психоактивных веществ (SUD).

Хранение секретов очень важно для человека с зависимостью.Кроме того, это обычная черта для людей, страдающих зависимостью. Почти невозможно, чтобы жизнь и привычки человека продолжали вызывать зависимость, если это не хранится в секрете.

Волнение, связанное с принятием риска, — еще одна общая черта людей, страдающих зависимостью. Простое действие, связанное с опасностью и импульсивностью, вызывает выброс дофамина, который вызывает у человека удовольствие.

Как избежать зависимости?

К настоящему времени ясно, что людям с факторами риска зависимости может быть трудно контролировать какое-либо приятное занятие.Когда они бросают одну зависимость, другая берет на себя управление. Если у вас есть факторы риска, связанные с зависимостью, постарайтесь избегать этого поведения:

Не ешьте ради комфорта

Комфортное питание — это распространенный способ успокоить себя, когда вы разочарованы или испытываете стресс. И хотя в умеренных количествах это нормально, это может привести к ожирению, пищевой зависимости и перееданию.

Do: Расслабьтесь с помощью медитации, примите расслабляющую ванну и хорошо выспитесь.

Не употребляйте Алкоголь для общения

Это одна из главных причин чрезмерного употребления алкоголя у пьющих. Но очень легко алкоголь может стать единственным способом ладить с людьми.

Do: Общайтесь с другими людьми через общие интересы или занятия. Когда все пьют, практикуйте стратегии, чтобы отказаться от него.

Запрещается: быть «гиперподключенным»

Постоянная проверка электронной почты или учетной записи Facebook и запрет на доступ вашего телефона может показаться нормальным, но они могут привести к проблемам с интернет-зависимостью.

Do: Постарайтесь ограничить нерабочее экранное время. И убедитесь, что вы недоступны в часы сна.

Не покупать больше

Одна из основных причин, по которым шопоголики склоняются к тому, чтобы накапливать долги, — это спешка, которую они испытывают, когда покупают вещи, которые в их сознании сделают их лучше.

Do: Работайте над самооценкой вместо того, чтобы покупать вещи для повышения своего эго.

Не занимайтесь самолечением с помощью наркотиков

Общие психологические проблемы, от которых люди пытаются заниматься самолечением, — это боль, травмы и проблемы со сном.Рецепт от этих проблем есть, но он дает временное облегчение. Вы можете стать зависимым от лекарства или искать другое лекарство взамен рецепта.

Do: Получите помощь по вопросам психического здоровья. Хотя вы, возможно, никогда не преодолеете проблему, жизнь станет лучше, если вы откажетесь от мысли, что лекарство — в таблетках.

Не используйте марихуану, чтобы расслабиться

Если вы напряжены или беспокоитесь в конце долгого дня, возможно, вы обнаружили, что немного марихуаны может помочь вам расслабиться.Но когда он проходит, он имеет эффект отскока. Тревога действительно увеличивается. Это также может нанести вред вашей мотивации или вызвать психологические проблемы.

Do: Ищите более безопасные методы снятия стресса и расслабления

Не верю, что бросить курить слишком сложно

Если у вас есть склонность к зависимости, вы можете подумать, что бросить все, что вызывает зависимость, слишком сложно. Может быть, вы перешли от секса к перееданию, от переедания к наркотикам и так далее. Вы можете подумать, что жизнь без излишеств — это слишком скучно и нормально.Это отрицание.

Сделайте : Получите помощь со своей зависимостью. Даже люди с длительной зависимостью могут получить помощь. Когда вы обнаружите, что это возможно, вы можете оплакивать потерянные годы, когда выздоровеете.

Не ждите помощи

Это миф, что человек должен достичь дна, прежде чем вы сможете получить помощь от своей зависимости. У вас может быть личность, которая жаждет излишеств, но это не обязательно должно быть нездоровым. Здоровый энтузиазм добавляет жизни, а зависимость уносит ее.

Unity Behavioral Health может помочь вам найти баланс в вашей жизни. Наши специалисты по наркозависимости имеют опыт лечения ситуаций с двойным диагнозом, которые являются наиболее частой причиной зависимости. У нас есть стационарные и амбулаторные программы, поэтому вы можете начать реабилитацию с правильной интенсивностью и при необходимости перейти на более низкие уровни.

Конечно, у Unity есть программа последующего ухода, последний шаг. Мы стремимся помочь вам добиться успешного результата лечения и продолжить долгосрочное выздоровление.Ожидание никоим образом не поможет. Свяжитесь с нами сейчас. Мы готовы ответить на ваши вопросы в любое время.

Артикул:

www.verywellmind.com

www.mayoclinichealthsystem.org

www.healthline.com

У вас есть склонные к привыканию черты характера? — Система здравоохранения клиники Мэйо

Кстати о здоровье

У каждого есть интересы, которыми он или она увлечен, но как узнать, мешает ли ваша любовь к чему-либо жизни и на самом деле является проблемой? Зависимость может проявляться во всех формах: покупки, еда, видеоигры, азартные игры, алкоголь, наркотики, секс и другие.Хотя склонность к зависимости не поддается диагностике, есть способы управлять зависимостями.

Некоторые общие черты характера, вызывающие привыкание:

  • Беспокойство
  • Депрессия
  • Импульсивность
  • Принятие риска

Эти черты могут быть активированы:

  • Синдром дефицита внимания
  • Наркотики и алкоголь
  • Генетическая предрасположенность или наследственность
  • Травма

Общим фактором, лежащим в основе любой зависимости, является чувство награды.Награда воспринимается мозгом как химическое высвобождение, которое вызывает желание, которое удовлетворяет и заставляет вас чувствовать себя удовлетворенным.

Некоторые признаки зависимости:

  • Всегда хочется большего
  • Постоянно нужно больше
  • Продолжается, несмотря на отрицательные результаты
  • Неспособность следовать установленным вами правилам
  • Невозможно остановить
  • Одержимость
  • Замена отношений
  • Секретность

Зависимые люди обычно последними осознают это.Иногда это сказывается на их психическом и физическом здоровье, отношениях и работе. Зависимость обычно — это средство самолечения, которое не решает основной проблемы. Ключ к преодолению зависимости — это выяснить, в чем заключается основная проблема и как с ней справиться.

Посмотрите это видео, чтобы узнать, нормально ли ваше поведение или что вас беспокоит:

Подробнее о лечении от зависимости:

Бриен Глисон — клинический консультант по вопросам злоупотребления психоактивными веществами в отделе психического здоровья в О-Клэр, штат Висконсин.


В целях безопасности наших пациентов, персонала и посетителей в клинике Mayo действуют строгие правила маскировки. Любой, кто был показан без маски, был либо записан до COVID-19, либо зарегистрирован в зоне, где нет ухода за пациентами, где соблюдалось социальное дистанцирование и другие протоколы безопасности.

Личность, вызывающая привыкание: настоящая или фальшивая?

Расстройство, связанное с употреблением психоактивных веществ, затрагивает каждого десятого американца, и по меньшей мере 59 000 человек в США умерли в 2015 году от передозировки наркотиков.Зная, насколько широко распространено злоупотребление наркотиками в стране, определение причины этого заболевания важно для будущего здоровья страны.

Пристрастие к наркотикам или алкоголю может быть результатом многих жизненных трудностей. Некоторые из наиболее распространенных причин, по которым люди злоупотребляют наркотиками, включают:

  • Напряжение на работе
  • Семейные обязанности
  • Финансовое бремя
  • Психическое заболевание
  • Генетика
  • Социальная борьба
  • Хроническая боль
  • Назначение врача

Тем не менее, многие считают, что их борьба с расстройством, вызванным употреблением психоактивных веществ, является частью их склонной к зависимости личности, что может привести к дискуссии о всеобъемлющих корнях зависимости.

The Recovery Village провела опрос 400 участников в Соединенных Штатах по целому ряду тем, включая причины зависимости и наследственные закономерности злоупотребления психоактивными веществами в их собственных семьях. На вопрос о самом большом факторе, способствующем их собственной наркотической или алкогольной зависимости, 35 процентов респондентов связали расстройство, связанное с употреблением психоактивных веществ, с психическим заболеванием. Однако сразу за психическим заболеванием у 32 процентов была склонность к зависимости.

Большое количество респондентов, выбравших аддиктивную личность, приводит к дополнительным вопросам: Что такое аддиктивная личность? Есть ли у этой фразы медицинское определение? Это настоящий беспорядок? Есть ли определенные характеристики, которые часто присущи людям, обладающим этой характеристикой? И насколько влияет на злоупотребление наркотиками или алкоголем склонность к зависимости?

Дело в «аддиктивной личности»

У одних людей больше шансов стать зависимыми, чем у других? Является ли аддиктивная личность характеристикой, которой кто-то может обладать генетически от рождения или развиваться в результате жизненного опыта?

Личность, вызывающая привыкание, как объяснил в книге «Психология сегодня» Стивен Мейсон, доктор философии.D. — это неспособность контролировать участие в такой деятельности, как азартные игры, употребление алкоголя, секс, употребление запрещенных наркотиков или даже религия или политика.

«Вам нравится бокал или два вина за ужином?» он пишет. «Если да, то почему бы не иметь 10 или 20? Вы когда-нибудь покупали лотерейный билет в свой день рождения? Если да, то почему бы не продать свой дом и не купить 100 000? Как насчет того, чтобы пойти в церковь в воскресенье? Тебе от этого хорошо? Если да, то почему бы не ходить каждый день два раза в день? Суть здесь проста: слишком много хорошего может быть плохим.”

Мейсон добавляет, что от 10 до 15 процентов населения США страдают зависимостью. Алан Р. Лэнг из Университета штата Флорида в 1983 году провел исследование зависимости для The New York Times и перечислил общие личностные факторы, которыми обладают люди с зависимостями. В их числе:

  • Импульсивность
  • Ищет сенсации
  • Несоответствие
  • Социальный отряд
  • Повышенное напряжение

Если большинство людей, зависимых от психоактивных веществ, обладают этими чертами, то будет ли это определение личности, вызывающей зависимость? Некоторые люди так считают, но многие из этих черт также являются характеристиками других сопутствующих расстройств, включая тревогу, депрессию и другие психические заболевания.Таким образом, хотя личность, вызывающая привыкание, может быть ярлыком, который люди используют для описания своих склонностей, она также может быть заменой другого психического заболевания или генетического бремени.

Дело против «аддиктивной личности»

Одним из препятствий на пути к определению того, приводит ли склонность к зависимости или нет к злоупотреблению психоактивными веществами, является отсутствие четкого определения этого типа личности. «Зависимая личность» не является психиатрическим диагнозом, как объясняет Майкл Уивер, М.D., медицинский директор Центра нейроповеденческих исследований наркозависимости при Центре здоровья Техасского университета в Хьюстоне. Он объясняет на Scientific American, что склонная к зависимости личность — это комбинация генетики человека, окружающей среды и его прошлой истории зависимости, и все это может стоять отдельно как отдельные причины зависимости.

Марк Д. Гриффитс, доктор философии, доходит до того, что заявляет, что понятие личности, вызывающей зависимость, необоснованно. Он назвал этот тип личности «полным мифом» в «Психологии сегодня» и добавляет, что «… нет убедительных доказательств того, что существует конкретная черта личности (или набор черт), которая позволяет прогнозировать только зависимость и зависимость.Короче говоря, зависимость может быть вызвана множеством различных факторов — от природы до воспитания, — что всеобъемлющая личность, способная охватить все, слишком широка и расплывчата.

Так почему же люди приписывают свои пристрастия своей личности? Элизабет Хартни, доктор философии, написала на Verywell Mind о связи между выбором, вызывающим зависимость, и финансовыми трудностями. Тем не менее, одна часть ее статьи обсуждает зависимость в целом и может быть связана со злоупотреблением психоактивными веществами: «Отрицание распространено среди людей с различными пристрастиями», — говорит она, добавляя, что отрицание может проявляться во многих формах, в том числе «оправдываться». »Или« обвинение обстоятельств вне вашего контроля.”

Списание расстройства, связанного с употреблением психоактивных веществ, на склонность к зависимости может быть примером того, как кто-то пытается снять с себя ответственность за свои действия. Когда люди приписывают свое прошлое чему-то, что было совершенно неизбежно, это может привести к продолжению тех же нездоровых действий, решение которых не предвидится.

Еще одно потенциально вредное последствие этого ярлыка — это склонность общества определять людей и ситуации, включая зависимость. Как пояснила Линдси Доджсон в Business Insider, «легко обозначить (кого-то с зависимостью) склонным к импульсивному поведению, потому что это объясняет, почему кто-то ведет себя менее чем благоприятно.”

Если существует объяснение злоупотребления психоактивными веществами, которое кажется неподвластным чьему-либо контролю, то это может привести к чувству, что люди, борющиеся с зависимостью, — безнадежное дело. Эта вера может свести на нет любой прогресс, достигнутый в помощи людям, страдающим расстройствами, связанными с употреблением психоактивных веществ.

Что делать, если вы считаете, что у вас есть склонность к зависимости?

Многие люди борются с зависимостью. Злоупотребление психоактивными веществами часто происходит из-за генетики, психических заболеваний, физических травм или стресса, вызванного повседневными обязанностями.Хотя это бремя может привести к чертам характера, которые часто ассоциируются с зависимой личностью, не существует единого типа личности, который всегда приводит к зависимости и способствует ей.

Если вы пристрастились к наркотикам или алкоголю, вам будет оказана помощь. Реабилитационные учреждения, такие как The Recovery Village, доступны по всей стране и могут обеспечить благоприятную обстановку, чтобы помочь избавиться от злоупотребления психоактивными веществами из их жизни и выявить истинные причины их болезни. Позвоните сегодня, если вы или ваш любимый человек страдаете от злоупотребления психоактивными веществами, независимо от того, имеет ли он склонность к зависимости или нет.Никто не должен верить в то, что их образ жизни находится вне их контроля и что нет способа избежать трудностей. С помощью команды медицинских и клинических специалистов — наряду со сверстниками, которые испытывают аналогичную борьбу — люди могут выявить сопутствующие расстройства вместе со стратегиями выживания, которые можно использовать для достижения более здорового будущего.

Заявление об отказе от ответственности: The Recovery Village направлена ​​на улучшение качества жизни людей, борющихся с употреблением психоактивных веществ или психическим расстройством, с помощью фактов о природе поведенческих состояний, вариантах лечения и связанных с ними результатах.Мы публикуем материалы, которые исследуются, цитируются, редактируются и рецензируются лицензированными медицинскими специалистами. Предоставляемая нами информация не предназначена для замены профессиональных медицинских консультаций, диагностики или лечения. Его не следует использовать вместо совета вашего врача или другого квалифицированного поставщика медицинских услуг.

Миф об аддиктивной личности

Наркомания — это сложное заболевание, которое может затронуть любого, независимо от его личности. Хотя до сих пор ведется много споров о том, почему у некоторых людей развиваются зависимости, а у других нет, эксперты сходятся во мнении, что зависимость — это расстройство, проистекающее из мозга, а не из характера.

Хотя существует множество факторов риска, связанных с развитием аддиктивных расстройств, нет никаких доказательств того, что конкретный «тип» личности более склонен к развитию зависимости, чем любой другой. Несмотря на это, миф о «зависимой личности» сохраняется. Пристрастие часто связывают с определенным темпераментом, который несовершенен в своей неспособности сопротивляться искушению. Чтобы запутать ситуацию, «склонную к зависимости личность» иногда называют в шутку, чтобы оправдать удовольствия, которым мы выбираем потакать, еще больше стирая грань между зависимостью, желанием и индивидуальной волей.

Черты так называемой «аддиктивной личности»

Хотя не существует стандартизированного набора характеристик, определяющих «аддиктивную личность», существует совокупность определенных черт и поведения, обычно признаваемых таковыми у людей с этим типом личности.

Эти черты включают:

  • импульсный
  • поиск острых ощущений / ощущений
  • Неспособность совершить
  • нечестный
  • манипуляционный
  • безответственный
  • эгоистичный
  • капризный

Почему существует миф о личности, вызывающей привыкание?

Зависимость была первоначально сформулирована как Анонимными Алкоголиками, так и областью психиатрии как форма антисоциальной личности или «расстройства характера» / личности.Спустя десятилетия исследований это представление о зависимости все еще не обосновано.

Было бы неверно сказать, что мы можем предсказать, разовьются ли у человека проблемы со злоупотреблением психоактивными веществами, только на основании его личности. Однако было бы также неверно сказать, что нет определенных характеристик, которые у лиц, злоупотребляющих психоактивными веществами, больше, чем у населения в целом. Как упоминалось ранее, зависимость — сложное состояние, которое нельзя легко объяснить.

Например, черты, связанные с пограничными и антисоциальными расстройствами личности, связаны с более высоким уровнем зависимости. Согласно Unbroken Brain: A Revolutionary New Way of Understanding Addiction Майи Салавиц, 18 процентов наркоманов имеют расстройства личности, которые характеризуются определенными чертами, связанными с зависимостью, такими как ложь, воровство, отсутствие совести и манипулятивное поведение. . Хотя этот процент относительно невелик, он в четыре раза больше, чем у населения в целом.

Однако при оценке этих свидетельств важно помнить о старой максиме: корреляция не подразумевает причинно-следственной связи. Зависимость, и особенно зависимость от психоактивных веществ, влияет на всю систему нашего тела. Это касается и нашего мозга, что может привести к неврологическим изменениям, которые, в свою очередь, повлияют на нашу личность. Поэтому не всегда ясно, развилась ли черта до зависимости, способствовавшая ее возникновению, или после зависимости, как результат (1).

Актуальные риски зависимости

Личностные черты, даже связанные с зависимостью, не представляют большого риска для развития наркозависимости.Однако бесчисленные исследования подтвердили множество реальных и доказанных факторов риска зависимости. Считается, что одни только гены ответственны за от 40 до 60 процентов нашей предрасположенности к зависимости (2).

К другим факторам риска зависимых расстройств относятся:

  • выросшие с нерадивыми родителями
  • опыт жестокого обращения и / или других травм в детстве
  • влияние друзей и сверстников
  • академических трудностей
  • Раннее употребление наркотиков и алкоголя
  • Свидетельство раннего употребления наркотиков и алкоголя
  • Наличие лекарств в школе и / или сообществе
  • психических расстройств (e.g., депрессия, тревога, биполярное расстройство, обсессивно-компульсивное расстройство)
  • метод употребления наркотиков — использование таких методов, как инъекции и курение, увеличивает потенциал привыкания, потому что вещество попадает в мозг в течение нескольких секунд, производя немедленный и мощный эффект, который быстро исчезает, побуждая людей повторно использовать, чтобы вернуть чувство (3)

Выявление признаков зависимости

Бесполезно и неэффективно оценивать степень вашей предрасположенности — не говоря уже о предрасположенности других людей — к зависимости, основанной на личности.Это ненадежная мера риска, поддерживаемая устаревшими стереотипами и культурными мифами.

Зависимость не всегда очевидна. Многие модели поведения начинаются как способ развлечься или справиться со стрессом, а затем медленно развиваются, пока вы не обнаружите, что полагаетесь на это поведение и занимаетесь им, чего никогда не ожидали.

Вместо того, чтобы использовать личность, чтобы оценить, может ли ваше поведение быть проблемой, обратите внимание на эти общие признаки зависимости:

  • Трудность в достижении целей в отношении поведения
  • Чувство вины и горя, связанное с поведением
  • Продолжение употребления вещества, несмотря на отрицательные эффекты
  • ухудшение здоровья
  • Проблемы во взаимоотношениях и общем социальном функционировании
  • повышенная толерантность к веществу
  • Симптомы отмены при неиспользовании вещества
  • Ваши обычные хобби и занятия практически не интересуют
  • ощущение отсутствия контроля над своим поведением
  • Проблемы на работе и / или в школе
  • чувствует себя защищающимся, когда сталкивается с поведением

Почему миф о «зависимой личности» вреден

Пристрастие легко отнести к слабости и проблемам с саморегулированием.Это вредный стереотип, который еще больше клеймит зависимость и указывает ложное обвинение. Социальные установки начинаются с того, как мы говорим о проблемах. Предубеждения и предубеждения, которые проникают в язык, который мы используем, имеют большее значение, чем мы думаем.

Миф о личности, вызывающей зависимость, также является бесполезным руководством по профилактике и лечению. Из этого мифа нет ничего продуктивного.

Если вы или ваш близкий испытываете трудности, позвоните в Fort Recovery сегодня по телефону 1 (817) 382-9257.

Информация о лечении и реабилитации психических расстройств и наркозависимости и психического здоровья

Что такое аддиктивное расстройство личности?

Итак, что все это влечет за собой? С точки зрения непрофессионала, это определение людей, которые не понимают, что слишком много хорошего может быть плохим. Это привычка выходить из-под контроля, которой нельзя отказать. Это те люди, которые говорят: зачем иметь только один, когда можно иметь двадцать? Это грань между использованием и злоупотреблением. И это затрагивает 10-15% населения.Эти факторы являются биологическими и наследуемыми, и это не ваша вина.

Пристрастие к наркотикам не обязательно означает, что вы просто зависимы от наркотиков или других веществ. Это может означать, что вы пристрастились к кулинарии, и ваша одержимость никогда не позволяет вам покинуть кухню. Это может означать, что вы пристрастились к покупкам и с годами постепенно истощаете свой банковский счет, покупая все больше и больше вещей. Или это может означать то, что люди обычно предполагают; вы пристрастились к наркотикам и продолжаете принимать их, пока не разрушите свою жизнь.

Что вы можете сделать, чтобы преодолеть сопутствующие расстройства?

Если у вас есть аддиктивное расстройство личности, вам будет сложнее бороться с наркотической или алкогольной зависимостью. Но, как обнаружили многие другие люди с таким же диагнозом, правильная реабилитация может иметь решающее значение. Выздоровление возможно. Таким образом, поиск стационарного реабилитационного центра, который соответствует вашим потребностям от зависимости, часто является лучшим выбором.

Удаляя себя из своего обычного окружения, вы забираете многих людей или места, которые могут вызвать искушение.Здесь у вас не будет доступа к наркотикам и пройти детоксикацию, и вы не сможете убедить себя просто немного развлечься, так как это чистый кампус.

После того, как вы очиститесь, терапия и консультации — лучший способ оставаться трезвым. Если психолог выслушает вашу борьбу и проблемы, это поможет вам получить некоторую ясность, совет и беспристрастную точку зрения на вашу ситуацию. Также разумно окружить себя благосклонными друзьями и членами семьи, которые любят вас и заботятся о вас.Избавьтесь от негативных или вредных дружеских отношений, которые могут привести к рецидиву.

Если вы сделали большой шаг и избавились от зависимости, поздравляем! Если наркотики или алкоголь — ваш порок, вам следует держаться от них подальше, потому что с зависимым характером человеку очень легко убедить себя, что он просто собирается выкурить один косяк для развлечения или сделать один выстрел в обществе. К сожалению, один удар превращается в большее, поскольку они начинают убеждать себя, что чем больше, тем лучше.

Вот почему вам не следует выбирать путь в одиночку. Если вы еще этого не сделали, попробуйте обратиться за профессиональной консультацией. Они могут помочь вам справиться с прошлыми травмами и помочь понять, почему вы такой, какой вы есть. Независимо от того, является ли это индивидуальной или групповой терапией, консультирование может предложить огромную поддержку и дать вам дополнительный толчок, чтобы вы не сдавались.

Другие шаги, чтобы избежать зависимости

При аддиктивном расстройстве личности важно чем-то заниматься.Скука часто является причиной рецидива, и ее можно избежать, если у вас будет свободное время. Однако будьте осторожны, пытаясь решить свои проблемы с зависимостью, чтобы в процессе вы не подхватили еще одну зависимость. Например, те, кто находится на пути к выздоровлению от алкоголизма, могут обратиться к еде, чтобы утешиться в плохой день, эффективно заменяя одну зависимость другой.

Другими заменителями зависимости могут быть азартные игры, курение сигарет, покупки, секс и Интернет. Будьте осторожны, чтобы не тратить слишком много времени и мыслей на одну из этих вещей, иначе у вас может возникнуть другая зависимость.

Получите помощь с двойной диагностикой и на пути к восстановлению

Если вы или ваш близкий думаете, что у вас может быть аддиктивное расстройство личности, свяжитесь с нами сегодня. Мы можем помочь вам найти ресурсы, необходимые для того, чтобы помочь вам взять под контроль вашу зависимость.

Личностные характеристики психоактивных веществ и поведенческих зависимостей

Связанные с психоактивными веществами и поведенческие зависимости чрезвычайно распространены и представляют серьезную проблему для общественного здравоохранения.В продолжающихся попытках понять личность, вызывающую зависимость, противоречивые результаты были получены из исследований, в которых изучались черты личности в различных группах зависимых людей. Разнообразие типов зависимости предполагает, что некоторые из этих несоответствий происходят от разных личностей, лежащих в основе каждой зависимости. В настоящем исследовании сравниваются личностные профили нескольких зависимостей, представляющих подтипы как веществ (наркотики и алкоголь), так и поведенческих (азартные игры и секс). 216 наркозависимых и 78 контрольных лиц заполнили личностные и социально-демографические анкеты.Были обнаружены заметные личностные различия между разными типами зависимости. В то время как импульсивность и невротизм были выше во всех зависимых популяциях по сравнению с контрольной группой, люди с расстройствами, связанными с употреблением алкоголя, также получили значительно более низкие баллы по чертам экстраверсии, уступчивости и открытости опыту. Люди с расстройствами, связанными с употреблением наркотиков, и люди с компульсивным сексуальным поведением были удивительно похожи, получив самые низкие оценки по таким чертам, как покладистость и сознательность. Наконец, люди с игровым расстройством продемонстрировали профиль личности, аналогичный профилю контрольной группы.Следует отметить, что профили личности также были связаны с несколькими демографическими характеристиками, включая социально-экономический статус и религиозность. Наши результаты подтверждают потенциальную роль личности в различении различных типов зависимости. Это исследование предполагает, что разные зависимости могут в некоторой степени происходить из разных процессов, которые участвуют в развитии личности. Эти результаты могут дать полезную основу для понимания того, почему у разных людей развиваются разные зависимости.


Ключевые слова:

Зависимость; Поведенческая зависимость; Большая пятерка; Импульсивность; Личность; Религиозность.

Генетика: больше нет аддиктивной личности

Роль темперамента, метаболизма и развития делают наследование зависимости сложным делом.

Один пьяница порождает другого, писал греческий философ Плутарх почти 2000 лет назад, демонстрируя извечную мудрость наблюдения, что алкоголизм передается по наследству.

Генетика может влиять на аддиктивное поведение в более позднем возрасте, но связать гены с зависимостью сложно.
Кредит: Nordicphotos / Alamy

Но точно определить, что именно родители-наркоманы передают своим детям, оказалось непросто. Ученые десятилетиями искали «склонную к зависимости личность», которая делает кого-то уязвимым для проблем с наркотиками, но безуспешно. Исследователи попытались определить гены, ответственные за зависимость, и изучили роль раннего воздействия травмы.Тем не менее, им не удалось выделить ни одного генетического фактора, который надежно отличал бы 10–20% людей, которые пробуют алкоголь или запрещенные наркотики и попадают на крючок, и большинство, которые этого не делают.

Теперь, однако, исследования в области генетики и эпигенетики, наконец, начинают проливать свет на причины зависимости — и оказывается, что идея склонной к зависимости личности является мифом. Вместо этого огромное количество факторов, от травм в раннем детстве до генов, кодирующих метаболические ферменты, играют роль в том, как развивается генетика зависимости.Понимая, как эти факторы сочетаются друг с другом, исследователи надеются разработать стратегии профилактики и лечения зависимости.

Плутарх был прав, говоря, что зависимость часто является семейной чертой — и кажется, что большая часть этого риска передается генетически. Джони Раттер, директор отдела фундаментальной нейробиологии и поведенческих исследований Национального института США по борьбе со злоупотреблением наркотиками в Бетесде, штат Мэриленд, говорит, что независимо от того, какое лекарство используется, около 50% риска является генетическим, в диапазоне от 40 до 40%. 60%.

Алкоголизм — наиболее широко исследуемая зависимость, поскольку употребление алкоголя имеет долгую историю во многих культурах. По словам Джорджа Куба, директора Национального института злоупотребления алкоголем и алкоголизма США в Бетесде, штат Мэриленд, у детей людей, зависимых от алкоголя, вероятность развития этого расстройства в 3-5 раз выше, чем у остального населения — и это риск примерно одинаков, независимо от того, воспитаны ли они своими зависимыми от алкоголя родителями или усыновлены родителями, не зависящими от алкоголя.По его словам, это заболевание наследуется примерно на 60%, добавив, что это «достаточно высокий уровень».

Исследователям, возможно, удалось продемонстрировать наличие генетической предрасположенности, но связать определенные гены или особенности с зависимостями оказалось гораздо труднее. Первоначальные генетические открытия часто объявляются с большой помпой, но их репликация терпит неудачу или оказывается, что они имеют очень незначительный эффект. «Зависимость очень разнородна, — говорит Раттер, — есть много способов добиться этого».

Однако некоторые темпераменты и расстройства повышают риск зависимости.Около половины людей с расстройствами, связанными с употреблением наркотиков, имеют дополнительный психиатрический диагноз, часто это расстройство настроения, тревоги или расстройства личности. «Мы обнаружили, что склонная к зависимости личность, если хотите, многогранна», — говорит Куб. «На самом деле он не существует как отдельная сущность». У одних людей с зависимостью много личностных черт, у других их нет, но все они есть лишь у немногих.

Расстройство личности, чаще всего связанное с зависимостью, — это антисоциальное расстройство личности (ASPD), которое включает нечестное, манипулятивное, бесчувственное и преступное поведение.Эти характеристики составляют стереотип человека с зависимостью.

«Антисоциальное поведение, алкоголизм и наркомания имеют общий набор генетических факторов риска».

«Антисоциальное поведение, алкоголизм и наркомания имеют ряд общих генетических факторов риска», — говорит Кеннет Кендлер, профессор психиатрии и генетики человека в Университете Содружества Вирджинии в Ричмонде, изучавший эти связи у близнецов. «Это довольно надежно воспроизведено.

Крупное эпидемиологическое исследование показало, что 18% людей с расстройствами, связанными с незаконным употреблением наркотиков, имеют ASPD 1 , как и 9% людей с расстройствами, связанными с употреблением алкоголя 2 — намного выше, чем 4%, обнаруженные в основное население. Но хотя наличие высокого уровня антисоциальных черт является одним из лучших предикторов расстройств, связанных с употреблением психоактивных веществ, большинство людей с зависимостями не имеют полноценного ASPD, и большинство людей с ASPD не имеют зависимостей.

Действительно, многие люди с зависимостью от психоактивных веществ вообще не имеют ненормальных уровней антисоциальных черт.Однако, поскольку нарушение закона само по себе является диагностическим признаком антиобщественного поведения, эта черта автоматически будет ассоциироваться с незаконной наркоманией, даже если нарушаются только законы о наркотиках.

Более того, чрезмерная чувствительность и чрезмерная осторожность — по сути противоположность бессердечного, импульсивного преступника — также повышает риск зависимости, хотя и не в такой степени. Это говорит о том, что стереотип личности, вызывающей привыкание, неправильно характеризует многих людей, страдающих расстройством, вызванным употреблением психоактивных веществ, и что генетический риск, связанный с ASPD, не является причиной большинства зависимостей.

Куб указывает, что исследования зависимостей, как и остальная часть психиатрии, все больше сосредотачиваются на генетике, лежащей в основе симптомов, таких как плохой импульсный контроль, а не на таких синдромах, как алкоголизм или ASPD. «Есть определенные типы симптомов, которые имеют нейробиологическую основу», — говорит он.

Эти темпераментные или физиологические предрасположенности могут потенциально перерасти во множество различных расстройств. Например, импульсивность может привести к ряду проблем: она характерна для зависимости, ASPD, биполярного расстройства, пограничного расстройства личности и многих других.Импульсивное поведение также увеличивает риск того, что подростки попробуют наркотики, и им сложнее сопротивляться побуждению, когда они хотят остановиться.

Напротив, тревога может вызывать зависимость по-другому: люди, которые испытывают тревогу, могут принимать наркотики, чтобы справиться с социальными страхами, и их трудности с прекращением приема пищи возникают не из-за отсутствия контроля, а из-за отсутствия альтернативных способов справиться со своими страхами. эмоции. Это означает, что программы должны быть адаптированы к индивидуальным потребностям, а не основываться на идее, что все люди с зависимостями одинаковы.

Личность — не единственный способ, которым гены могут влиять на риск зависимости. Наиболее сильные и воспроизводимые генетические факторы риска алкоголизма связаны с генами, связанными с метаболизмом. Эти гены кодируют белки, которые превращают спирт в ацетальдегид и ацетальдегид в ацетат. Ацетальдегид особенно токсичен, и гены, которые вызывают его накопление в крови, такие как вариант ALDh3 , делают неприятным даже легкое питье. «Когда это плавает в их системе, людям это не нравится», — говорит Раттер.«Они становятся очень горячими или их тошнит». Похмелье и антиалкогольный препарат дисульфирам производят примерно такой же эффект.

Гены, которые приводят к замедлению метаболизма алкоголя, распространены среди азиатского населения. Метаанализ 15 исследований 2006 года включал 4500 участников из Китая, Японии, Кореи и Таиланда, которые были проверены на гены, связанные с метаболизмом ацетальдегида и ацетата. Самым большим защитным фактором был вариант ALDh3 , который снижает вероятность развития алкоголизма у людей в девять раз, чем у людей с другими вариантами гена 3 .

Но даже ген, обеспечивающий такую ​​большую защиту, может быть подавлен давлением окружающей среды. Например, в период с 1979 по 1992 год процент японцев, злоупотребляющих алкоголем и страдающих этим вариантом, вырос с 2,5% до 13%, поскольку среди бизнесменов сложилась культура пьянства, из-за которой отказаться от алкоголя стало гораздо труднее.

Один ген, который сильно связан с сигаретной зависимостью, CHRNA5 , оказывает по существу противоположный эффект на риск курения, как вариант ALDh3 для алкоголя.Наличие только одного варианта может удвоить риск никотиновой зависимости 4 . По словам Раттера, эта ссылка является одной из наиболее эффективных при любой болезни, а не только при зависимости.

Исследователи первоначально думали, что вариант CHRNA5 , который кодирует субъединицу рецептора ацетилхолина, на которую влияет никотин, сделает никотин более приятным. Это объясняет, почему люди, которые курят и у кого есть вариант, курят больше, чем те, кто его не курят. Но вместо этого он смягчает первоначальные негативные эффекты никотина.Почти каждый, кто когда-либо курил, сообщает, что первый раз в лучшем случае вызывает тошноту. «Когда я пробовал сигареты в детстве, я позеленел и возненавидел их», — говорит Раттер.

Но люди с вариантом CHRNA5 имеют менее неприятный опыт, говорит Пол Кенни, фармаколог из нью-йоркской больницы Mount Sinai. «Вместо того, чтобы препарат приносил больше удовольствия, произошло уменьшение отталкивающих эффектов», — говорит он.

Исследование гена CHRNA5 у мышей с нокаутом показало, что он активен в области мозга, называемой хабенулой, которая участвует в избегании и отвращении, хотя ранее он не был сильно связан с зависимостью.Данные также свидетельствуют о том, что тяжелое курение может повредить габенулу, повредив нейроны, которые ее тормозят. Это вызовет у курильщиков сильные негативные чувства и переживания, с которыми они могут попытаться бороться с помощью еще большего количества никотина.

Зависимость и развитие

Эпигенетические механизмы, которые контролируют активность генов путем их включения и выключения, также считаются все более важными при зависимости. Лаборатория Кенни изучает и их, и обнаружила, что один из способов эпигенетической «перестройки» мозга наркоманией — это включение генов, которые обычно активируются только во время развития мозга.

Например, известно, что мутация в гене MECP2 вызывает синдром Ретта, нарушение развития, обнаруживаемое в основном у девочек, которое связано с умственной отсталостью и симптомами аутизма. Во время развития плода и детства MECP2 регулирует рост нервных клеток, а затем подавляется. Однако, когда крысам разрешают есть кокаин, выражение Mecp2 «пролетает через крышу», — говорит Кенни. Употребление кокаина перестраивает мозг, включая гены, которые обычно неактивны у взрослых.

Другие эксперименты на животных показали, что отключение гена в областях вознаграждения снижает потребление кокаина 5 . Это говорит о том, что аберрантное обучение, которое сопротивляется негативным последствиям зависимости, может быть особенно глубоко укоренившимся. Но действия MECP2 не изучались в ходе нормальных процессов эмоционального обучения у людей, которые активируют аналогичные схемы, такие как влюбленность, поэтому неясно, является ли это уникальным для зависимости. Также неизвестно, активируются ли эти гены в норме во время развития мозга у подростков, что может помочь объяснить, почему подростковый возраст и ранняя взрослая жизнь являются периодом самого высокого риска развития зависимости.Поскольку синдром Ретта серьезно влияет на инвалидность, люди, страдающие этим заболеванием, редко подвергаются воздействию наркотиков, поэтому неизвестно, как это расстройство влияет на риск зависимости.

Кенни считает, что другие гены, связанные с нарушениями развития, также могут иметь значение при зависимости — и не только у людей, страдающих этими заболеваниями, мозг которых изначально устроен иначе. Если зависимость действительно активирует гены развития мозга, могут быть задействованы более распространенные варианты. «Мы должны искать гены, вызывающие нарушения развития», — говорит он.

Еще одним фактором, влияющим как на эпигенетику, так и на риск зависимости, является детская травма. Известно, что тяжелый стресс в раннем возрасте резко увеличивает риск зависимости, и этот риск увеличивается с увеличением воздействия травм. Например, недавнее исследование всего населения Швеции показало, что люди, которые в детстве потеряли своих родителей, столкнулись с диагнозом рака у родителей или стали свидетелями домашнего насилия, имели в два раза больший риск расстройства, связанного с употреблением психоактивных веществ, в более позднем возрасте по сравнению с теми, кто не было таких стрессовых переживаний 6 .

В самом деле, некоторые гены риска, например, связанные с транспортером серотонина, могут не вызывать никаких проблем, если только в ранней среде нет стресса. И хронический стресс, и зависимость могут вызывать одни и те же эпигенетические изменения в системах стресса и у тех, кто связан с удовольствием, что частично может объяснить, почему зависимость и травма так тесно связаны. «Ранний жизненный опыт может диктовать, будут ли эти гены или вариации этих генов иметь тенденцию к использованию в тех различных обстоятельствах», — говорит Раттер.

Учитывая растущее количество свидетельств того, насколько разнообразна зависимость, необходимо будет значительно обновить программы лечения и профилактики. Некоторые исследователи пытаются выяснить, как нацелить профилактику на определенные темпераменты, а не пытаться донести одно и то же сообщение до тревожных и импульсивных людей.

«Это благословение и проклятие», — говорит Раттер. «Есть много способов добиться этого, но это также означает множество способов вмешательства».

Источники

  1. 1

    Goldstein, R.B. et al. Зависимость от наркотиков и алкоголя. 90 , 145–158 (2007).

    Артикул

    Google Scholar

  2. 2

    Goldstein, R. B. et al. Алкоголь. Clin. Exp. Res. 31 , 814–828 (2007).

    Артикул

    Google Scholar

  3. 3

    Luczak, S. E., Glatt, S. J. & Wall, T. J. Psychol. Бык. 132 , 607–621 (2006).

    Артикул

    Google Scholar

  4. 4

    Фаулер, К. Д. и Кенни, П. Дж. Нейрофармакология 76 , 533–544 (2014).

    CAS
    Статья

    Google Scholar

  5. 5

    Im, H.-I. и другие. Nature Neurosci. 13 , 1120–1127 (2010).

    CAS
    Статья

    Google Scholar

  6. 6

    Джордано, Г.N. et al. Наркомания 109 , 1119–1127 (2014).

    Артикул

    Google Scholar

Скачать ссылки

Информация об авторе

Принадлежности

  1. Майя Салавиц — научный писатель из Нью-Йорка.

    Майя Салавиц

Об этой статье

Цитируйте эту статью

Салавиц, М. Генетика: Больше нет аддиктивной личности. Nature 522, S48 – S49 (2015). https://doi.org/10.1038/522S48a

Ссылка для скачивания

Дополнительная литература

  • MeCP2 и загадочная организация хроматина мозга. Последствия депрессии и кокаиновой зависимости

    Клиническая эпигенетика
    (2016)

  • De relatie tussen roken en cafeïnegebruik en het (genetische) Mechanisme wat hieraan ten grondslag ligt

    Верслав
    (2016)

.

You may also like

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *